Помню, когда я вручил свою коллекцию монет младшему брату, сделал ему царский подарок, с меня словно сняли тяжелый камень. Любая вещь — груз, лишающий тебя свободы. Коллекция — собрание вещей, целая темница свободы. Младший брат не оценил. Он явно не готов был лишаться свободы. И раздарил в свою очередь коллекцию своим друзьям.
Я посоветовал упомянутому мной коллекционеру избавиться от коллекций (их у него было несколько), чтобы наладить свою жизнь. Он поначалу отнесся к этой идее с ужасом. По сути этот шаг лишал его смысла жизни. Но, видно, он так намаялся к тому времени в одиночестве, к тому же, сам успел осознать, что в его жизни не все ладно, что согласился со мной. Покупатель нашелся быстро. Заплатил очень хорошие деньги. Мой знакомец даже купил сороковой москвич и маленький дачный домик. Но через некоторое время (прошло два или три месяца) снова стал собирателем. На сей раз — пивных банок. Импортного пива тогда было мало, и банки были редкостью. Когда я видел его в последний раз, весь сарай на дачном участке был забит разнообразными пивными банками. Чувствовалось, что он собирается заняться этим делом всерьез.
— А ты неисправим, — сказал я.
— Что делать, — он пожал плечами.
В общем-то, в склонности к коллекционированию нет ничего дурного. Очень достойные, умные люди были одержимы этой страстью. Хотя мне коллекционирование представляется обыкновенным инстинктом. Так сорока, заядлый коллекционер, тащит в гнездо блестящие предметы.
В детстве редкий мальчишка не является обладателем какой-нибудь коллекции ценностей. В разные годы они менялись. Помню, что как-то летом везде таскал с собой мешок с пробками от бутылок — для игры «в пробки». Особенно ценились пивные, на которые был нанесен рисунок. Еще мы играли «в плитки». Три белых можно было обменять на две голубых или одну фиолетовую. Однажды в чужом районе я набрел на целое здание, чей фасад украшали фиолетовые плитки. Я стоял, открыв рот, при виде такого богатства и не мог поверить в удачу, словно Алладин перед пещерой с сокровищами. Я принялся поначалу царапать облицовку ногтями, пытаясь отколупать хотя бы одну плитку, но они сидели плотно. Тогда я, побродив по округе, обнаружил ржавый гвоздь, и дело пошло на лад.
На следующий день я продемонстрировал пацанам пакет с фиолетовой плиткой — целое состояние. Они принялись расспрашивать меня, где я взял такое богатство. Но я держался стойко, никому не раскрыл секрет. Плитки я наменял, раздарил и просто проиграл всего за неделю. Когда богатство приходит легко, с ним и расстаешься так же легко. В чем мне еще предстояло убедиться в будущем — но тогда речь уже шла об иной, не мальчишеской, валюте — реальных деньгах… Я снова наведался к удивительному зданию, и опять притащил целый пакет плитки. Я ощущал себя человеком широчайшей души, способным на самые щедрые поступки. Взял и подарил сразу десять фиолетовых плиток Сереге. Он едва не прослезился от счастья.
— Ну, расскажи, где ты их взял?! — стал он упрашивать меня. Но я был нем, как могила. Кто же раскрывает источник такого богатства?..
Примерно через неделю хитрые пацаны проследили за мной и, когда я отколупывал от здания плитку, вдруг объявились. И принялись с немалым усердием заниматься тем же безобразным вандализмом.
— Не тронь! — закричал я, возмущенный донельзя. Это же было мое, МОЕ, здание. Но они только усмехались, набивая карманы дармовой фиолетовой плиткой.
Я набрал половину пакета и направился восвояси, печально думая о том, что если плитка будет у всех, то она, пожалуй, совсем не будет цениться. Механизмы девальвации пока не были мне знакомы в научной теории, но у меня был достаточно пытливый ум, чтобы их просчитать. Сзади вдруг послышались крики. Я обернулся и увидел, что охранник в темной униформе держит одного из ребят за ухо. Другой уже бежал стремглав во дворы. Я мигом вник в ситуацию и кинулся наутек.
С тех пор охрана совершала ежедневные рейды вокруг здания, доблестно охраняя его целостность. Но пацаны все равно умудрялись отколупывать плитки и притаскивать их во двор, где мы играли «в расшибалочку» — так еще называли эту игру. Правила у нее были несложные. Все участники выставляли плитки в кучку, одна на другую. И затем кидали по ним плиткой — расшибалкой. Тот, кто попадал по куче первым, забирал всю ставку. Для игры облицивочные плитки, увы, были не предназначены, и часто раскалывались. Поэтому победителю, случалось, доставалось несколько целых плиток и осколки от остальных.
Подозреваю, охрана того самого здания, облицованного цветной плиткой, нас люто ненавидела. Поэтому так и случилось, что одному из ребят охранник однажды сломал ключицу, ударив его по плечу резиновой дубинкой. Кто-то может решить, что на этом воровство плиток прекратилось. Как бы не так. Стало еще интереснее. Только теперь набеги мы совершали чаще всего в сумерках. В темноте охранников с фонарями было легче заметить.
