Посиделки на кухне без мамы, которая бы суетилась и наполняла чайник. Волнение, связанное с переделкой паба и управлением им. Напряженность в отношениях с Майком – она понятия не имела, о чем он думает или что их ждет. И Черри расплакалась.
– О боже! – воскликнула Аманда. – Не хотела тебя расстроить. Не сообразила… Ведь знала же, что не так много времени прошло. Черт, я такая бестактная! Тео все время говорит мне…
– Дело не в этом, – сказала Черри, вытирая слезы. – Так приятно слышать, сколько всего она сделала для тебя…
– Тогда в чем дело?
– В Майке. – Она взяла протянутый Амандой кусок бумажного полотенца. – Не надо было мне покупать этот паб. Я сделала это импульсивно. Мне казалось, это отличная идея. Но в результате возникло напряжение в наших отношениях. Не уверена, что мы их сохраним.
Как только она произнесла эти слова, тотчас поняла, что в них и заключался ее страх. Что Майк отдаляется и может не вернуться.
– Послушай… – Аманда села за стол и строго посмотрела на нее. – То, что вы втроем сделали, поразительно. Отзыв это подтверждает. И если Майк не может с этим совладать, он не тот, за кого я его принимала. И для твоего сведения, он весь вечер глаз с тебя не сводил. Он по-прежнему тебя обожает. Поверь мне.
– Ох! – выдохнула Черри.
Она чувствовала себя глупо, что расплакалась перед женщиной, которую едва знала, несмотря на то что была знакома с ней больше пятидесяти лет. Но что-то в личности Аманды привлекало Черри. Аманда обладала неукротимым жизнелюбием, смешанным с теплотой и потрясающим чувством юмора. Поэтому Черри доверяла ее суждению. А услышав, какое влияние на нее оказала Кэтрин, Черри ощутила еще более тесную связь с Амандой. У Черри было чувство, что она станет ее другом. Жизнь – странная штука, подумала Черри, вспомнив маленькую девочку в очках, висящую на заборе.
– Тебе просто нужно с ним поговорить. Выложи все карты на стол. Скажи ему, что по-прежнему любишь его. Знаешь, можно делать то, к чему лежит твое сердце, и сохранить отношения. Иногда такое получается не с первого раза. Нужна тренировка. – Аманда усмехнулась. – Тео пытается заставить меня снизить обороты, чтобы наслаждаться жизнью здесь, и я постепенно принимаю эту идею. Я собираюсь больше заниматься работой за кулисами, чем на сцене. И знаю, что, если сделаю перерыв, скоро к этому привыкну. – Она нажала на крышку френч-пресса. – Ты должна с ним поговорить и найти решение.
– Ты права, – согласилась Черри. – Я жила и дышала пабом последние несколько недель и не уделяла Майку внимания. Не то чтобы он был беспомощным. Совсем наоборот. Но раньше я всегда была рядом.
– Отдать свое внимание тому и другому, – предложила Аманда, передавая ей кофейную чашку. – Или найди способ вовлечь Майка в свои дела.
Черри только рассмеялась:
– Я немного с этим затянула. С балансом работы и жизни. Я, в общем-то, никогда не работала. А мне почти семьдесят.
– Ты шутишь? Хотя, похоже, так и есть. Мне скоро стукнет шестьдесят. Но мне кажется, возраст в наше время не имеет значения. Можешь заниматься чем хочешь, когда хочешь.
– Гм… – хмыкнула Черри. – Пожалуй, нет. Если это касается кого-то еще.
– Ты сможешь, – твердо сказала Аманда, и Черри улыбнулась, видя ее решимость.
Кэтрин бы согласилась с Амандой, подумала Черри, вспомнив, как ее мама, сидя на этой самой кухне, убеждала дочь сделать что-нибудь для себя.
И она последовала совету. Но теперь пора поехать в Эйвонминстер и поговорить с Майком. Вернуть сердце любимого мужчины. Она надеялась, что еще не поздно.
Адмирал-хаус встретил Черри упреком. «Я скучал по тебе, – казалось, говорил он. – Мне не хватает шума, и смеха, и стука каблучков Мэгги, и детского лепета Герти, и царапанья когтей Фреда и Джинджер».
Раньше дом был полон звуков. Теперь в нем стояла пугающая тишина. И никаких признаков присутствия Майка. Черри хотела приготовить ему сюрприз. Она купила еды, чтобы поесть на балконе. Хотя ей и нравилась пасторальная красота Рашбрука, она скучала по этому виду – широкое ущелье и мост через него.
Майка нигде не было. Ни в кабинете, ни на кухне. Черри взбежала по ступенькам в гостиную и открыла рот от изумления. Он захватил комнату полностью. Вся мебель сдвинута, и повсюду холсты. Огромные холсты, покрытые брызгами красной краски, багровой, алой и цвета бургундского. Сначала Черри показалось, что перед ней абстрактная живопись. Но, если отойти на определенное расстояние, становилось ясно, что это человеческие сердца, чья анатомия четко вырисовывалась на фоне хаотичных водоворотов, и в центре каждого сердца серебряный кинжал. Картины были странно красивы, густая краска нанесена несколькими слоями. На миг Черри сделалось страшно. Это были злые картины. Она чувствовала исходящую от них ярость. Эмоции, которые двигали Майком. Но тем не менее они были великолепны. Грубые и энергичные, но технически безупречные. Каждый мазок, каждая капля краски преследовали определенную цель.
Черри посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Он мог выйти куда-нибудь. Наверняка вернется к ланчу.
