– Здравствуйте. Я хочу записаться на прием. – Когда ее спросили, по какому поводу, она помедлила и сделала глубокий вдох. – Алкогольная зависимость, – сказала она четко и ясно. – У меня алкогольная зависимость.
– Хорошо, – ответили ей. Ни осуждения. Ни изумления в голосе. – Сейчас посмотрю, на какой день я могу вас записать.
Когда Хлоя пришла домой после дневной смены, а Перл и Отис еще были в школе, Николь попросила дочь сесть рядом и заявила о том, что приняла решение.
– Все хорошо, – увидев тревогу на лице Хлои, произнесла Николь.
Она поняла, что именно так Хлоя выглядит чаще всего, и почувствовала угрызения совести. Хлое шестнадцать. Она должна быть беззаботной и наслаждаться жизнью.
– Это хорошая новость. Думаю, ты обрадуешься.
– Только не отправляй нас жить к папе.
– Ну что ты, – пообещала Николь. – Мне нужна твоя помощь, и только.
– Ладно, – подумав, что уже достаточно помогала матери, отозвалась Хлоя. – Конечно.
– Я ненавидела себя долгое время, – начала Николь, – за слабость и бесполезность. Я ненавижу себя за то, что нарушаю обещания еще до того, как их даю. И только одно помогает мне избавиться от этой ненависти. Когда я пьяна, для меня нет преград. Я на все способна. Могу быть лучшей матерью на свете. На пять минут. – Ее лицо исказилось, уголки глаз и губ опустились, по щекам побежали слезы. – Но тогда уже слишком поздно.
– Мам… – У Хлои разрывалось сердце от жалости к матери.
– Я записалась на прием к врачу, – сообщила Николь. – Мне помогут. Но я должна быть честной. Мне придется все рассказать. Всю правду. Поэтому я хочу попросить тебя пойти со мной. Чтобы удостовериться, что я рассказываю все. Что не лгу. Я себе не доверяю, – добавила она для большей убедительности. – Я себя хорошо знаю. Я на все способна, чтобы себя оправдать.
Настал критический момент. Хлоя могла запросто от нее отвернуться. Николь затаила дыхание.
– Мам, конечно, я пойду с тобой. – Хлоя наконец села рядом с матерью и погладила ее руку. – Я знаю, ты сможешь. Будет трудно, но я буду тебе помогать.
Николь вздохнула:
– Я иногда так устаю… быть собой.
Эта усталость была очевидна. Николь с трудом держала голову прямо или поднимала руку. Хлоя обняла мать за плечи и почувствовала, какая та хрупкая.
– Я тебя люблю, – сказала Хлоя и сжала руку матери.
– Знаю. Но также знаю, что иногда меня трудно любить. – Николь вздохнула. – А я тебя люблю так сильно, что ты и представить не можешь. Прости. За то, что…
– Ш-ш-ш, – произнесла Хлоя.
Больше ничего говорить было не нужно. Хлоя знала, что благодаря Розе она сумеет поддержать маму и поможет ей стать достойным человеком, достойной матерью, чего та заслуживала. Они обе знали, что путь будет долгим, тяжелым и опасным, но Николь сделала первый шаг.
– И спасибо тебе, – сказала Николь. – Без тебя наша семья распалась бы. Я могла себе позволить вести себя так, потому что ты все делала за меня. Это непростительно.
– Мам, это круто. – Хлоя прижалась к ней и шутливо ткнула ее в ребра. – Только закончи мое выпускное платье, и все будет хорошо.
Хлоя не хотела говорить об этом. О напряжении, страхе, тьме. Об усталости. Николь уронила голову на плечо дочери, и та еще крепче прижала к себе ее. Свою маму.
Черри прибыла в Берлин поздно вечером во вторник. Она немного напоминала себе шпионку времен холодной войны. Номер на ее имя был забронирован в маленьком непритязательном отеле недалеко от того места, где остановился Майк. Время его рейса и название забронированного им отеля она получила на свой телефон. Когда-то они установили общий календарь, чтобы облегчить себе жизнь. Либо он забыл об этом, либо ему было все равно, знает она о его местонахождении или нет.
На следующий день Черри рано проснулась, надела джинсы, белую футболку, кроссовки и тренч. Снова упаковала рюкзак. В нем помещалось все, что ей понадобится на двое суток.
Этот отель она забронировала только на одну ночь.
Настроив навигатор в своем телефоне, Черри прошла по улицам просыпающегося города примерно полмили. Остановилась напротив импозантного белого здания в стиле баухаус, расположенного на углу. Ряды его окон блестели на солнце. Как у многих зданий в Берлине, у него была новая жизнь. Когда-то в нем размещалась штаб-квартира гитлерюгенда, теперь это шикарный отель.
Она толкнула дверь и вошла. Другой человек, но не Черри, мог бы почувствовать себя подавленным, однако ее не впечатлили ни роскошные светильники, ни стрит-арт. Ей были знакомы все эти фокусы. В то время как суперкрутой английский отель мог демонстрировать определенную холодность, здешний персонал вовсе не был высокомерным, а гости казались расслабленными и вели себя непринужденно. Отель понравился ей с первого взгляда. Создавать обстановку, в которой люди чувствуют себя как дома, даже если они вдали от него, – настоящее мастерство, и здесь владели этим мастерством безукоризненно.
