И тут появился официант с двумя бокалами шампанского на подносе. На поверхность поднимались крошечные пузырьки. Официант взглянул на лица посетителей, испугавшись, что вторгся в их спор:
– Вы заказывали шампанское?
Майк жестом показал на Черри:
– Это ты?
Черри кивнула, не решившись отозвать заказ. Официант осторожно поставил бокалы на стол и ретировался.
Майк пристально посмотрел на Черри и поднял свой бокал:
– Итак, раз ты здесь, мы можем прояснить одну вещь.
«Боже мой! – подумала она. – У него кто-то есть». Она стиснула ножку бокала, приготовившись к худшему.
Но вдруг Майк расплылся в широкой улыбке, как в тот день, когда она впервые увидела его на конюшне.
– Если кто и задает здесь вопросы, то это я. Черри Николсон, ты выйдешь за меня?
Выпив шампанского, они вышли, держась за руки, на улицы Берлина. Они решили вести себя как заправские туристы и купили билеты на экскурсионный автобус с остановками. Решили, что будут выходить, где им захочется. Они увидели Бранденбургские ворота, и Чекпойнт Чарли, и бесконечные серые бетонные плиты Мемориала жертвам Холокоста.
В музее «Топография террора» Черри долго смотрела на фотографию трех молодых надзирательниц в концентрационном лагере во время перекура. Они были такими юными и беззаботными, а позади них в бараках, которые они охраняли, творился неописуемый ужас.
– Мне чертовски нравится этот город, – сказал Майк, когда они поднялись на второй этаж автобуса. – Несмотря на все пережитое, в нем есть индивидуальный характер и творческая энергия. Живое подтверждение того, что любой может возродиться, если очень постарается.
Черри просунула ладонь в его руку. В Майке бурлила энергия, которой она уже давно в нем не чувствовала. Возможно, из-за смерти матери она не заметила, с каким волнением он ждал надвигающегося выхода на пенсию. Теперь они снова были союзниками, могли подводить итоги и планировать будущее. Найдется место для всех их устремлений, подумала Черри. Но необходимо помнить о самом важном – все они на одной стороне. И она, и Майк, и Мэгги, и Роза, и Герти. Они не воюют.
На ланч Черри с Майком отправились в шикарный ресторан с видом на реку. Повсюду темное дерево, причудливые светильники, вызывающие экстравагантные картины. Достаточно утонченное место, чтобы отметить запоздалую помолвку. Они взяли белую спаржу и стейки вагю, тушенные в масле «Кафе-де-Пари». И еще шампанского.
– Мэгги продает дом, – сообщила Черри. – Она собирается выкупить у меня паб. Я оставляю за собой долю. Это ведь «Три лебедя». Я слегка ослабляю хватку и рассчитываю на скромный доход. Мэгги назвала меня начальником абажуров.
Майк засмеялся. Он, как никто другой, знал, что Черри играет гораздо более важную роль, но они все любили подтрунивать над ней.
– А что Роза? И Герти?
– Роза и Герти переезжают на ферму «Стрекоза». Герти пойдет в начальную школу Рашбрука, а Роза будет учиться в колледже в Хонишеме.
Роза, явно в большом волнении, прислала ей сообщение вчера вечером, и Черри испытывала непомерную гордость за внучку, взявшую свою жизнь под контроль.
– Быть может, я был не прав с самого начала, – сказал Майк. – Быть может, не надо было продавать Вистерия-хаус?
– Нет, – возразила Черри. – Это бы тянуло нас назад. Мы все многое узнали. О себе. О жизни.
– Черт, вспомнил! – воскликнул Майк. – Нужно отменить просмотр.
– Какой просмотр?
Он стушевался:
– Просто решил взглянуть. Квартирка в стиле лофт. В здании фабрики. – Он достал телефон и стал просматривать список сообщений.
Черри тронула его за руку и улыбнулась:
– Не отменяй. Давай посмотрим. Ты же знаешь, это мое самое любимое занятие.
– Осматривать чудовищно неподходящую недвижимость? – спросил Майк со смехом. – Ладно. Просмотр с утра. – Он вопросительно взглянул на нее. – Ты ведь останешься на ночь?
– Конечно останусь. Надеюсь, у тебя найдется место.
Разумеется, место нашлось. Номер в отеле был огромным и роскошным, с гигантской бархатной кроватью, шторами до пола и приглушенным светом. Черри сфотографировала каждую, даже незначительную, деталь, не забывая о своем профессиональном интересе ни на минуту, пока Майк делал очередную пробежку, чтобы сжечь калории после ланча, прежде чем они отправятся на обед.
Черри валялась на кровати, когда он вернулся.
– Я быстро в душ, – сказал Майк и бросил что-то на кровать рядом с ней. – А ты взгляни на это. Может, тебе подойдет.
Она села, ошарашенная, а он исчез в ванной. Черри потянулась за брошенным на кровать предметом. Коробочка. Маленькая черная бархатная коробочка. Внутри кольцо. Рубин цвета красной вишни в квадратной оправе в стиле ар-деко, обрамленный бриллиантами. Простое, неброское, с намеком на Берлин тридцатых. Улыбаясь, Черри достала кольцо из коробочки. Она и не подозревала, что почти в семьдесят получит такое удовольствие от подарка. Ничто не может сравниться с романтическим жестом.
Когда через десять минут Майк вышел из ванной, Черри с довольной улыбкой на лице крепко спала посередине кровати. Кольцо на пальце сверкало в вечернем свете.
– Это, как говорится, – сказала Черри на следующее утро, – как раз по моей части.
