– Черри, какой ужас! Прости, если ввел тебя в заблуждение. Я думал, мы будем путешествовать вместе. Посмотрим мир. Расширим кругозор. Твое решение обернется страшной ошибкой. Не рискуй всем, что у нас есть, из-за какого-то недоразумения. И я не о деньгах. Плевать на деньги! Я о нас.
Черри колебалась. Быть может, она напридумывала насчет Майка и Аннеки? Быть может, она чокнутая? Быть может, то, что она сделала, – безумие? Женщины в ее возрасте думают о пилатесе и пенсии, а не об управлении деревенским пабом.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – Вистерия-хаус продан и тебе приходится покинуть Рашбрук, – продолжил Майк ласковым голосом. – Это огромное событие. Но ничто не стоит на месте. Надо двигаться дальше.
– Почему? – спросила Черри с горячностью. – Почему так говорят? Почему надо двигаться вперед, если тебе не хочется и нет необходимости? Я люблю Рашбрук. Я хочу, чтобы он остался частью моей жизни.
– Мы говорили об этом, когда решили продать Вистерия-хаус. Ты сказала, что готова с ним расстаться.
Черри подошла к высокому табурету, стоящему у кухонного острова, и села. У нее разболелась голова. Ранний подъем, вчерашняя суматоха, внезапно принятое решение. А теперь еще нужно отстаивать свои интересы. Все навалилось разом.
– Я хочу сделать что-то для себя. Чтобы это было связано с моим именем. Нечто, меняющее жизнь людей. То, чем я могла бы гордиться.
– Но тебе есть чем гордиться. Семьей для начала. Разве ты не гордишься ею?
– Конечно горжусь!
– А этот дом? Ты должна гордиться своим домом. Никто не хотел подходить к нему даже на пушечный выстрел, а посмотри на него сейчас. Его фото можно увидеть в журналах, Черри.
Сказать, что ей все равно, значило бы покривить душой. Она просто хотела создать красивый дом для семьи – и она это сделала. Когда работа была закончена, Мэгги организовала фотосессию, и дом попал в несколько журналов по дизайну интерьеров – классическая история переделки с фотографиями до и после. Да, было здорово смотреть на все эти преобразования: красивая прихожая, где все доски на полу были тщательно отреставрированы и отполированы; лестница с ковровой дорожкой в черную и кремовую полоску, как мятная конфета; ярко-розовые шелковые шторы, колыхавшиеся в окне первого этажа. Черри сохранила изначальные строгие архитектурные линии дома и добавила небольшие сюрпризы с помощью цвета и фактуры: рабочие поверхности из кованой меди на кухне, обои с геометрическим рисунком в туалете внизу.
– Это так. Но я не хочу, чтобы меня помнили потому, что я украсила дом. Любой так может. – Она, естественно, знала, что отнюдь не любой. Было чертовски трудно руководить бригадой рабочих, чтобы они не выходили за рамки бюджета и соблюдали график. Но ей было этого мало. Ей хотелось большего. – Можешь назвать паб моей лебединой песней, если хочешь.
– Но управлять пабом отсюда невозможно. Это работа с полным рабочим днем.
– Да, знаю. Я буду жить в лодочном сарае.
От этой новости у Майка брови поползли вверх.
– В лодочном сарае? Ты хочешь сказать… что… между нами все кончено? Что это конец?
– Нет, конечно нет…
– Из-за того, что Аннека Хардинг засунула мой палец себе в рот?
– Так ты все-таки вспомнил?
Майк зажмурился и вздохнул:
– Смутно.
Черри почувствовала, что в ней снова закипает гнев, как в тот момент, когда она на них смотрела. Майк тогда просто стоял столбом.
– Я не видела, чтобы ты возражал. Не слышала, чтобы ты сказал: «Аннека, пожалуйста, вынь мой палец изо рта». Меня чуть не стошнило.
Майк лихорадочно искал ответа.
– Просто одна из тех глупостей, какие делают подвыпившие. Не хотел грубить или расстраивать ее. Она прилетела из Лос-Анджелеса, подарила картину. Знаешь, сколько стоит эта картина? – Майк выглядел очень несчастным. – Черри, прости! Поверь, у меня нет ни малейшего желания лететь в Лос-Анджелес или разговаривать с ней. Я не видел ее двадцать лет. Она ничего для меня не значит. Быть может, я для нее что-то значу, но… – Похоже, он был готов расплакаться. – Прошу… Ты придаешь этому слишком большое значение. Это был… – Он не нашел подходящих слов, шлепнулся на табурет и обхватил голову руками. – Глупый эпизод, в котором смысла было гораздо меньше, чем могло показаться, – наконец сформулировал он.
Черри задумалась. Возможно, он говорит правду. Но это не меняло того факта, что «глупый эпизод» стал для нее поворотным моментом.
– Хорошо. Может быть, и так. Но это заставило меня осознать, что пора сделать что-нибудь для себя. Только и всего.
Он поднял голову, и ее поразило отчаяние, написанное на его лице.
– Я бы никогда не стал останавливать тебя, если бы ты что-то захотела сделать. Ты знаешь. Но купить паб? Не знаю лучшего способа потерять кучу денег за очень короткое время.
– Так все-таки дело в деньгах.
– Нет! Плевать на деньги! Я не хочу смотреть, как ты теряешь свое наследство. Как ты выбрасываешь его в канаву. – Он помедлил. – Не думаю, что твоя мать хотела бы этого.
Черри собралась с силами:
– Это удар ниже пояса.
– Я не хотел тебя обидеть.
– Думаю, она, прежде всего, больше верила в меня, чем ты.
