Какое-то время Черри молчала. Она прокручивала в голове события дня и пыталась проанализировать свой мотив. Конечно, если бы она не была так рассержена тем, что увидела, то, возможно, не повела бы себя столь импульсивно. Возможно, она бы не действовала внезапно, а прежде взвесила за и против. Но все причины для покупки оставались в силе. Признание Майка ничего не изменило. Она по-прежнему хотела, чтобы «Лебедь» принадлежал ей.
К тому же ее обидело то, что муж хранил такой важный секрет так долго. Ей было неприятно, что она ничего не замечала. Она верила, что он сказал ей правду, но не могла свыкнуться с тем, что он держал ее в неведении.
– Знаешь, я рада, что ты об этом рассказал. Хотя печально, что ты мне не доверял и не признался раньше.
– Дело не в…
Она вскинула руку, перебивая его:
– Ладно. Не хочу больше обсуждать это. Что сделано, то сделано. Тем более что это ничего не меняет. Я не передумала.
Он глянул на нее:
– Но это совсем не то, что мы планировали. И что мне теперь делать? Ты будешь в Рашбруке. Мы собирались путешествовать. Не сидеть на месте. Строить планы. Мехико. Вьетнам. Берлин… – Он перечислил места, куда они собирались съездить.
– Я знаю, это не то, что мы планировали. Но это то, что я должна сделать. А если хочешь участвовать, пожалуйста. Ты любишь «Лебедь».
– Пирог и пинту – да! – Его возмущение выглядело почти комично. – Люблю этот паб, но согласен быть только посетителем.
– Это потрясающий проект, и я уверена, мы сделаем его успешным.
Он скрестил руки на груди:
– Ты сошла с ума.
– Майк, дай мне шесть месяцев. Посмотрим, что выйдет к Рождеству. Если не будет получаться, я подумаю.
Он отвернулся и, не говоря ни слова, натянул на себя одеяло, всем видом говоря, что разговор закончен.
Черри опустила голову на подушку. Она не позволит Майку внушить ей чувство вины. Он передумает, она знала, что передумает. И в конце концов он поймет, какая это блестящая идея и как это нужно им всем.
Мэгги тоже не спалось. Она проснулась в половине шестого и проскользнула на кухню. Поставила гейзерную кофеварку на плиту и раскрыла записную книжку, готовая поверить бумаге свои мысли. Когда она писала Фрэнку, в голове прояснялось. Словно там зажигался бенгальский огонь, который искрился идеями. И она еще не обуздала свой гнев в отношении Зары. История с «Лебедем» отвлекла Мэгги, но утром ее ярость вспыхнула с новой силой. Она этого так не оставит.
Она начала писать.
Мэгги остановилась, глотая слезы. Когда она перестанет скучать по нему? Она видела его родное лицо в очках, слышала его мелодичный акцент блэк-кантри, который делал смешным все, что Фрэнк говорил, поскольку он был такой бесстрастный, такой сообразительный и такой наблюдательный…
«Это искусство войны, Мэгги, – услышала она его голос. – Победит тот, кто знает, когда надо воевать, а когда не надо».
Она перечитала запись, ища подсказки, указывающие на решение. Иногда ответ был очевиден. Кофе закипел, и она взвизгнула:
– О господи! Ну конечно! Это решает абсолютно все. Искусство войны, детка!
Мэгги изобразила рубящий удар карате посередине кухни и засмеялась.
В девять часов она подходила к элегантному георгианскому зданию в Маунтвилле. В этом доме располагался офис Эйдена Стоуна.
– Мне нужно срочно увидеться с Эйденом, – сообщила она гламурной секретарше, та открыла рот, чтобы сказать, что он занят, но Мэгги ее перебила: – Я не уйду, пока он меня не примет, поэтому лучше не затягивать. Скажите ему, что я Мэгги Николсон. Из компании «Тайн пиар».
