Шелл была на десять лет старше ее и опытнее. Вероятно, она испробовала все, чтобы помочь Газу. Каково это – терять человека? Снова и снова.
– Я хочу одного: чтобы мы были семьей, – сказала Шелл. – И время от времени у нас это отлично получается. Не знаю, что заставляет его снова все разрушать. Но я устала. И это несправедливо по отношению к Скай.
– Простите. – Розу снова охватило чувство вины. – Мне пора. Просто хотела привезти единорога Скай.
– Спасибо.
Между ними вспыхнула искра понимания. Розе захотелось броситься вперед и обнять Шелл, но это было бы неуместно. Она и так уже перешла все границы.
Она отправилась по дорожке обратно и, отстегнув от столба свой велосипед, подняла глаза на окно – там, как она думала, могла быть комната Скай. По крайней мере, девочка будет знать, что папа не забыл о ней в ее день рождения. Роза содрогнулась, вспомнив, как увидела Газа, лежавшего на кровати в бытовке, и в тот момент решила, что уже опоздала.
Роза села на велосипед и стала пробираться сквозь усилившийся к вечеру поток машин. Начали падать крупные капли дождя. Она доехала до подножия высокого холма, где брала начало Хай-стрит Маунтвилля с независимыми кафе, винтажными бутиками и магазинами пластинок. Подъем был непростой, но Роза знала секрет – не останавливаться. Этому ее научил отец. Фрэнк приобщил дочь к езде на велосипеде как к способу передвижения по городу. В Эйвонминстере было много холмов, но если потренироваться, то передвигаться на велосипеде было проще, чем на автомобиле. Пробки не страшны, и всегда можно припарковаться.
Пока Роза крутила педали, она услышала знакомые звоночки приближающейся тревоги. Смешные сделки, которые она заключала с собой, чтобы избежать катастрофы.
Когда Роза вернулась домой, все симптомы, которых она так боялась, были налицо. Грудь стиснуло, и язык ее не слушался. Она стояла на тротуаре с велосипедом, пытаясь вдохнуть и выдохнуть, стараясь побороть панику. Как будто маленькая птичка пыталась выбраться наружу из ее груди, взмахивая крылышками и царапая коготками. Только кислород ее усмирит.
Наконец птичка затихла. Она всегда была внутри, но Роза научилась управлять ею. Еще раз глубоко вдохнув, Роза покатила велосипед вдоль стены и поставила его в сарай. Она была дома. Она была в безопасности.
Через полчаса, поблагодарив миссис Элкинс и выпроводив ее, Роза заварила себе чашку чая с корицей и свернулась на диване, прокручивая в голове события дня вновь и вновь. Потратил ли Газ ее деньги на покупку единорога или водки, не имело значения. Она дала ему деньги. Без ее помощи он мог бы сосредоточиться на игрушке и побороть искушение. Он по-любому прибег к эмоциональному шантажу. Но Роза его в этом не винила. Он был болен. Она сама виновата – как можно было не увидеть, что он нуждается в помощи!
Зазвонил телефон, и Роза вздрогнула. Уставилась на экран. Аарон. Ее охватил ужас. Она и в лучшие времена ненавидела телефон, вспоминая тот день. Она сидела в кафе с друзьями, когда позвонила Мэгги.
А потом снова раздался звонок, и она, собрав все мужество, ответила.
– Роза, это я. – Голос Аарона был спокойным и ровным. – Газ в приемном покое. С ним все будет в порядке. Хотя завтра он вряд ли будет хорошо соображать.
– Ох! – только и смогла произнести Роза, чувствуя огромное облегчение.
– Ему надо тебя благодарить. – (Роза поморщилась. Какая ирония!) – Твоя интуиция тебя сегодня не подвела. Ты молодец, Роза!
«Нет, не молодец, – хотелось ей сказать. – Это я во всем виновата». Они попрощались. Роза нажала отбой и обхватила колени руками, гадая, куда запропастилась Мэгги. Чувство стыда и паника нарастали, события дня крутились у Розы в голове, а она пыталась, как всегда, понять, что зависело от судьбы, а что от нее и что можно и нужно было сделать по-другому. Ее обычный внутренний монолог, когда она пыталась не допустить катастрофы. Однако сегодня был один из тех дней, когда ее худшие страхи материализовались, и Роза знала, что ее тревога оправданна.
Ужасные вещи случились, а ты бессильна что-либо сделать.
