Той ночью Черри не могла уснуть. От специй в тайском карри у нее колотилось сердце, а стеганое льняное одеяло было слишком тяжелым и жарким для мая, да и ее мозг переутомился. Забавно, что при этом она была спокойна относительно того, что сделала. Она ни на секунду не пожалела, что купила «Лебедь», но не могла перестать думать о том, что предстоит сделать, если они хотят открыться как можно скорее. Педантичный Говард уже прислал по электронной почте список вопросов, от одного вида которых у нее пересохло во рту, а еще она ожидала ответа от фирмы «Легендарные братья-строители». Братья выполняли для нее все строительные работы в Эйвонминстере и знали ее требования: за прошедшие годы Черри их выдрессировала. Она надеялась, что ей удастся завлечь их в Сомерсет побыстрее, но они были нарасхват.
На самом деле было бы лучше встать и написать список, привести в порядок разрозненные мысли, которые крутились у нее в голове, но она боялась разбудить Майка. Они легли спать, не разрешив разногласия: их разделяла вежливая холодность. Черри осознала, что это был их первый настоящий разлад. После стольких лет совместной жизни это можно считать достижением, но все равно ей было грустно и неприятно.
Она повернулась и увидела, что он смотрит в потолок с мрачным видом.
– Эй! – тихо произнесла она.
Черри знала, что он не рад ее покупке, но не хотела причинять ему лишнюю боль.
– Я должен сказать тебе правду, – произнес он сдавленным голосом, и она закрыла глаза.
Неужели еще одна неожиданная неприятность?
– Давай. – Она скрестила руки на груди.
– Аннека Хардинг, – начал Майк, – превратила мою жизнь в ад почти на три года. Когда она появилась, я был сражен ее талантом. В университете давно не было таких удивительных студентов. Она неправильно истолковала мой интерес к ней. Она подумала, что между нами что-то есть. Я не давал ей для этого ни малейшего повода – ни поступком, ни словом. Но она вбила себе в голову, что мы влюблены друг в друга.
– О господи! – Черри села. – Ты серьезно?
– Она была одержима мной. Не давала мне прохода. Шла на все, чтобы остаться со мной наедине. Когда я пытался держать ее на расстоянии, она впадала в истерику. Я не знал, что делать. Она была такой неуравновешенной… Я подумывал, не обратиться ли в администрацию, но боялся, что она меня подставит. Она легко могла перевернуть все с ног на голову и сказать, что это я не давал ей проходу. Ведь все знали, что она моя протеже. А я уделял ей много внимания, поскольку она талантлива.
– Почему ты мне ничего не сказал? – спросила Черри.
– Потому что боялся, что она наврет и тебе. Потому что испугался. Потому что так было легче. Я хотел дождаться ее выпуска, после чего был бы свободен. Да и ты была… в то время не в себе.
– Ну да… – Она вспомнила ужасы менопаузы: неуверенность в себе, незащищенность и сверхчувствительность. – Я бы вряд ли восприняла это адекватно.
Да, ей тяжело дались эти несколько лет, когда она пыталась изо всех сил выглядеть спокойной и уравновешенной, несмотря на перепады настроения и приливы, пока сердобольный терапевт не выписал ей гормоны. И сразу стало легче.
– К тому же ты была занята Мэгги. Роза родилась. Я не хотел отягощать нашу жизнь своими проблемами. Дом был моим спасением. Моим убежищем.
– Напрасно ты мне не доверился.
– Я был сильно напуган. Боялся, что ты заставишь меня пожаловаться на нее и тогда ее отчислят. Я не мог с ней так жестоко поступить.
– Даже несмотря на то, что она превратила твою жизнь в ад? – спросила Черри с изумлением. – Это ужасно, Майк. Как ты мог молчать так долго?
– Ужасно, знаю. Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был взять ситуацию под контроль. Но я все откладывал и откладывал, надеясь, что она угомонится и оставит меня в покое. И в конце концов она уехала. Не могу описать, какое это было для меня облегчение.
Черри откинулась на подушки:
– И с тех пор ты ее не видел? До вчерашнего дня?
Она поймала себя на том, что в ее голосе был намек на обвинение. Виделся ли он с ней в последующие годы?
– Слава богу, не видел! – ответил Майк. – То, что она приехала, было подобно возвращению ночного кошмара. Когда она застала меня в кабинете, я испугался, что все может начаться вновь. Я со всем соглашался, лишь бы она успокоилась. С моим пальцем у нее во рту, с приглашением в Лос-Анджелес… Я все был готов стерпеть, надеясь, что она уедет. И она уехала. – Он хохотнул. – Ее нет в городе. Опасность миновала. Ты не представляешь, как я испугался ее приезда.
Черри вспомнила лицо Майка и его растерянность после речи Аннеки. Тогда она объяснила это волнением и тем, что Майк оказался в центре внимания, чего он не любил.
– Так почему ты говоришь мне об этом сейчас?
– Потому что, если ты из-за Аннеки купила паб, если это была своеобразная месть, еще не поздно.
– Не поздно что?
– Отказаться.
