Он приедет домой, примет душ и отправится в Хонишем. Подстрижется и купит новые джинсы. Потратит выручку от жаренных на вертеле поросят на приведение себя в божеский вид. Когда-то он гордился своей внешностью. Когда перестал? Ладно, не обязательно наряжаться, чтобы ухаживать за свиньями, но и не стоит появляться на людях в виде огородного пугала Ворзела Гаммиджа[12]. Нужно взять себя в руки.
Взяв Герти за руку, Роза вышла в сад. Она немного робела. В конце концов, ее опыт работы в саду был довольно скромным. Бóльшую часть детства она провела, топая за прабабушкой, помогая ей сажать растения в горшки и в землю и пропалывать их. Роза выучила названия всех растений в саду и знала, как с ними нужно обращаться. Подростком она утратила было склонность к этому занятию, но год назад вспомнила о своем хобби и привела в порядок садик в Эйвонминстере ко дню рождения Мэгги, поскольку не знала, что подарить матери. Роза посадила травы для коктейлей, обновила цветочные горшки, которые добыла из разных источников, и посадила в них цветы. Покрасила заново все деревянные элементы известковой краской и разбросала повсюду мелкий щебень. Ее детское увлечение вспыхнуло с новой силой, а потом она вызвалась ухаживать за садом в «Миске для души», и это укрепило ее интерес.
Но сад в «Лебеде» был много больше по размеру, чем те, с которыми она прежде имела дело. Даже больше, чем обширный сад в Вистерия-хаусе. Трава вымахала, поэтому первое, что нужно сделать, – это покосить ее. Нет ничего приятнее, чем свежескошенный английский газон с четкими бархатистыми полосками. Алан сказал, что в одном из сараев есть трактор-косилка.
Роза осмотрела остальное критическим взглядом. Позади паба было большое патио, выложенное кирпичом, потом лужайка со столиками спускалась к берегу реки. Благородные яблони и плакучие ивы добавляли пейзажу мягкости, а журчание реки, поскрипывание деревьев и плывущие над головой облака и солнце делали место приятным. Но Роза знала, что немного воображения и упорного труда может превратить его в нечто совершенно волшебное. В данный момент сад выглядел слегка суровым и безликим – нечто подобное можно увидеть в любом пабе у реки в любом уголке Англии. Ко всему прочему, за садом давно не ухаживали. Половина кадок пустовала в ожидании, когда в них посадят растения. В патио между кирпичами проросли сорняки.
Она представила сад в сумерках, освещенный мерцающими огоньками и свечами в фонарях «летучая мышь», сладкий аромат душистого табака, стелющийся по траве. Полосатые подушки и зонтики, пахучая лаванда в маленьких горшочках. Быть может, люпины. Качели! Дорожка в елочку из старого кирпича. Несколько пергол или арок для разнообразия и много вьющейся жимолости и клематиса вперемешку. И на это не обязательно тратить кучу денег. Уроки Черри не прошли даром. Они частенько прочесывали благотворительные магазины вместе. Черри находила вазы, супницы и коктейльные бокалы, а Роза рылась в одежде, охотясь за винтажными сокровищами: крепдешиновыми платьями, кашемировыми кардиганами, твидовыми пальто. Она многому научилась у бабушки – у той был наметанный глаз, умение оценить качество. Роза умела правильно ухаживать за вещами и могла дать им новую жизнь.
И вот она здесь, в Рашбруке. Она понемногу стала приходить в себя – расправила плечи, перестала стискивать зубы. После инцидента с Газом прошло уже довольно много времени, и сейчас она вспоминала об этом, по крайней мере, без подступающей к горлу тошноты. На следующий же день Роза отправила Аарону сообщение о своем уходе. Она ему не нужна. Поскольку не способна соблюдать базовые правила и подвергла опасности одного из клиентов.
Аарон ей тотчас позвонил. Она не хотела отвечать на звонок, но и грубой быть не желала.
«Роза, я не принимаю твой уход. Ты не можешь нас бросить».
«Семейные обстоятельства, – сказала она. – Мы переезжаем в Сомерсет на лето».
«Ах так…»
«Мы все переезжаем. Я, мама и бабушка. Поэтому я не смогу вам больше помогать».
«Но ты моя правая рука. Мне без тебя не обойтись».
«Уж как-нибудь придется».
«Роза, ты, возможно, не понимаешь, что ты особенная».
Она не была особенной. Она подвела его. У нее даже смелости не хватило признаться ему, что она сделала.
«Мне жаль, – произнесла она. – Уверена, остальные члены команды меня заменят».
«Сомерсет не так уж далеко. Ты могла бы…»
«Мне жаль, – повторила она. – Я нужна семье. Прости, что так вышло».
Она повесила трубку, мучаясь от чувства вины. Да, она подвела его, но без нее ему будет лучше.
Ей было нужно именно это. Смена обстановки. Побег из города, который она любила, но который подпитывал ее тревогу. Машины, люди, загазованность, очереди – все это не мешало, когда она была в хорошей форме, но как только теряла над собой контроль, то становилась чуть ли не агорафобом.
