— А если я сейчас скажу, что хочу уйти? — поднявшись, повесила на плечо сумку и направилась к двери, ведущий в общий коридор.
— Прости Мариночка, — меня остановили и развернули. — Прости, но отпустить тебя я не могу.
Ладонь Бориса, проведя по щеке, зарылась в волосах. Его грудная клетка поднималась и опускалась так, словно он только что пробежал стометровку. В глазах полыхает огонь страсти, безудержной страсти, которая грозила испепелить нас обоих.
— Я слишком долго ждал сегодняшнего вечера.
— Всего лишь каких-то девять часов, — я смотрела в его глаза и тонула в них.
— Да нет Мариночка, — подхватив на руки, Борис понес меня в свой кабинет. — Я тебя не отпущу. Не отпущу, потому что знаю, чувствую, что ты так же сильно хочешь меня, и я постараюсь раздеть тебя медленно и не повредить одежду.
Зайдя в кабинет, Борис опустил меня на пол. Придерживая меня одной рукой, другой он закрыл дверь кабинета на ключ и оставил его в замочной скважине.
— Мариночка, — казалось, Борис смотрел на меня пытаясь запомнить каждую черточку моего лица.
Не удержавшись, дотронулась до его скулы и провела по ней.
— Я готов провести здесь с тобой вечность. Мариночка. — Его губы медленно, слишком медленно приблизились к моим, и замерли.
Пришлось проявить инициативу. Я страстно, безумно, неистово хотела Бориса. Все мое существо тянулось к нему, так зачем и какой смысл медлить?
Губы коснулись губ, пальцы, зарывшись в мужских волосах, сильнее притянули голову Бориса. Сколько мы простояли целуясь, обнимаясь, и гладя друг друга, не знаю. Я потерялась в пространстве и времени.
А потом он стал раздевать меня, расстегивая пуговичку за пуговичкой и целуя открывающееся пространство. Сладостная, медленная мука.
Я уже вся пылала, мне не нужны были прелюдии, я жаждала соития. Нижние губки, от переизбытка скопившейся в них крови ныли. И я уже готова была умолять Бориса взять меня. Взять быстро и грубо, и даже остатки одежды снимать необязательно.
— Борис, — простонала, чувствуя, как его пальцы через одежду надавили на клитор.
— Тебе нравится? — голос Бориса стал ниже.
— Я хочу большего, — все-таки призналась, потому что была уже не в состоянии сдерживать себя. — Либо это сделаешь ты, либо не мешай, я сама справлюсь.
— Мариночка, — Борис, расстегнул и скинул с меня бюстик. Несколько секунд он неотрывно смотрел на мою грудь, а после со стоном припал к ней. — Моя. Моя Мариночка. Моя.
Спорить не стала, не до этого было.
— Раз хочешь побыстрей, будет тебе побыстрей, — его губы целовали грудь, а пальцы тем временем освобождали от юбки.
Подхватив на руки, Борис отнес и уложил меня на диван. Глядя на меня, с себя одежду он практически срывал, а после, опустившись передо мной на колени, Борис стал стягивать с меня эластичные колготки, а вместе с ними и трусики.
Когда колготки были в районе колен, почувствовала на клиторе язык. Единственное прикосновение и меня уже трясет от предвкушения.
— Борис, — не то выдохнула, не то простонала. Я хотела другого, а с этой лаской можно было повременить.
Придавив руками бедра, язык Бориса начал сумасшедший танец. Мир перед глазами взорвался слишком быстро.
— Мариночка, как же мне нравится, когда ты кричишь от страсти и наслаждения. — Его язык все еще был на клиторе. Теперь он дотрагивался до него нежно, ласково, успокаивающе.
— Борис, Борис, — пожурила его, лежа на диване с закрытыми глазами.
— Мариночка, тебе необходимо было разгрузиться.
— А что теперь? — спросила глядя на него.
— У тебя есть предложения? — Колготки с меня таки сняли.
— Пожалуй, я предоставлю тебе инициативу. — Глядя в карие глаза Бориса, чувствовала, как схлынувшее было желание возвращается. Я видела восставшую и готовую к использованию плоть Бориса, всеми клеточками своего существа ощущая, что он меня желает. Желает так же сильно, как и я его. Я никак не могла понять, почему он медлит? Почему, как в прошлый раз не торопится получить удовольствие?
Словно смакуя, он любовался мной, оттягивая тот миг, когда мы сольемся воедино. Борис любуясь, гладил мое тело, в его глазах помимо страсти я заметила восхищение, и мне от его столь откровенного, восторженного взгляда, захотелось укрыться под простынкой. Только вот не было здесь простынки.
— Мариночка, я уже стал забывать какая ты. — Пальцы Бориса, очертя грудь, прошли по животу и спустились к ногам. — Ты такая красивая.
Я от подобного комплимента зарделась, чувствуя, как начинают полыхать щеки.
Устав быть центром внимания, села и провела по груди Бориса, очертя соски, спустилась по плоскому животу вниз и не останавливаясь, провела по подрагивающей плоти. Захотелось нагнуться и лизнуть ее.
— Нет, Мариночка, не в этот раз. — Борис вынудил меня лечь обратно на диван. — Твой ротик, бесспорно, творит чудеса, но сейчас я хочу быть в тебе, — говоря, он смотрел в глаза и медленно входил в меня. Слишком медленно, а я под его пламенным взглядом воспламенялась, огонь внутри меня разгорался, стало жарко. Спастись от обжигающего взгляда Бориса можно было только прикрыв глаза и я их прикрыла, отгородившись.
