Открыв подъездную дверь, стала подниматься. Накручивать себя не стала, и искать оправдания тоже. Потом, когда-нибудь потом, я проанализирую всю эту ситуацию. Открыв дверь, прошла в коридор.
— Мариночка, привет. — Ты как раз вовремя. — Я еще толком не разделась, Жора обняв, поцеловал. — Прости меня.
Уткнувшись своим лбом в мой, он смотрел на меня извиняющимся взглядом. Я, признаться не сразу поняла, за что именно Георгий просит прощения, но потом вспомнила нашу утреннюю ссору, да и по телефону он тоже извинялся. Как будто в прошлой жизни было. За это время столько всего произошло, что я про нашу утреннюю размолвку успела забыть.
— Прости. Осознал, что был неправ, пересмотрел свою точку зрения и согласен немедленно приступить к зачатию.
— С чего вдруг такие перемены?
— Я нашел себе шикарную работу, правда, добираться до нее немного далековато, но это уже мелочи. Мой руки, проходи на кухню, я тебя кормить буду.
— Надо с тобой почаще ругаться.
— Мариночка, что ты такое говоришь? — Обняв со спины (я уже пару шагов к кухне сделала), Жора поцеловал меня в шею. — Я так редко готовлю для тебя только из-за того что вечно задерживаюсь на работе, именно поэтому тебе приходится стоять у плиты. А так как я сегодня пораньше освободился, приготовил для тебя ужин.
Надо признаться, Жорка постарался на славу, даже сам себя превзошел, приготовив два салата тушеное мясо и гарнир.
— Все, больше не могу. — Отодвинула от себя пустую тарелку. — Если я съем еще хотя бы кусочек, то лопну.
— Пойдем со мной, — Жора потянул меня за руку.
— Если ты приглашаешь меня в ресторан, то я вынуждена отказаться.
Жора привел меня в комнату, в спальню, на пороге которой я замерла, раскрыв рот. Повсюду горели свечи. Их было много, очень много. А еще в вазе на столе стоял букет лилий, это мои самые любимые цветы.
— Прости, что утром повел себя как свинья. Мариночка, я попытался поставить себя на твое место и понял, что ты во всем права, а я дурак.
Я не смогла смотреть Жоре в глаза, сосредоточив взгляд на его подбородке. Это не Георгий должен просить у меня прощение, а я у него.
— Мариночка, ты что загрустила? — Приподняв пальцем подбородок, Жора вынудил меня посмотреть на него. — Теперь у нас с тобой все будет хорошо, а с появлением малыша, мы станем полноценной семьей.
Он поцеловал меня. Нежно, едва касаясь, словно я фарфоровая и от любого неосторожного движения могла разбиться.
— Жор.
— Все потом, Мариночка. Все потом.
Если до этого я еще думала, стоит ли рассказывать Жоре о появлении Бориса, то теперь, поняла, что я этого никогда не сделаю. Меньше знает, крепче спит.
— Жорка, ты замечательный. Ты самый лучший. Спасибо тебе за все, — Обняв Жору, уткнулась носом в его шею.
— Это ты у меня самая лучшая.
Стоя в дверях спальни, мы целовались то нежно, едва касаясь губ губами, то яростно и страстно, притягивая друг друга как можно ближе к себе. А потом мы перебрались на кровать. Жора раздел меня, а я его. Нежные прикосновения и легкие поцелуи, возбуждали и кружили голову лучше любого вина.
Мы любили друг друга, не торопясь, нежно, трепетно, проникновенно, растворяясь друг в друге без остатка. Время для нас двоих замерло и остановилось. Во всей вселенной на данный момент не существовало никого кроме нас.
В мерцающем свете свечей, на стене отражались наши сплетенные тени, танцующие древний, как мир танец любви…
Я никогда прежде ничего подобного не испытывала. Всепоглощающая страсть, трепет души и тела, когда чувствуешь, что отрываешься от земли и летишь в небеса и летишь не одна, а на пару. Чувство восторга, от осознания того, что твой партнер испытывает ни с чем не сравнимое блаженство, а потом наступает удовлетворение, расслабление и истома заполняющая тело, и как-то резко наваливается сон…
— Ты что не поднимаешься? — Я одевалась, в то время, когда Жорка развалился на кровати не собираясь вставать.
— У меня сегодня выходной. С предыдущей работы я ушел, а к новой, пока еще не приступил.
— Может тогда проводишь меня? — предложила.
— Боишься заблудиться? — Жорка издевался.
— Хочу подольше побыть с тобой.
— Ну, если так, то я одеваюсь, — поднявшись, Жорик обнял и поцеловал меня. — Может ну, ее, эту твою работу? — и он прочертил дорожку из поцелуев на моей шее.
— Не искушай, а то соблазнюсь, останусь, а мне потом поставят прогул, и зарплату урежут, а кто-то говорил, о том, что нам понадобятся деньги для того чтобы растить малыша.
— Уговорила, на несколько часов я тебя отпускаю, а потом займусь тобой вплотную. — Чмокнув в нос, Жорка выпустил меня из объятий.
— Мне уже можно бояться? — на губах заиграла озорная улыбка.
Проводив, Жорик подарил мне страстный поцелуй и, подмигнув, отправился домой, а я с улыбкой на губах, зашла в здание и направилась к лифту.
— Марина, — от звука этого голоса вздрогнула.
— Доброе утро, Борис Борисович, — развернулась к шефу.
— Надо поговорить, — Борис был явно не в духе. И какая муха его с утра укусила?
— Только не в вашем кабинете, — поставила условие, понимая, что избежать разговора не получится.
