Знаете, что я думаю? Поддельная грудь оказалась последней каплей. Как только Сэм нацепил на себя фальшивый лифчик и заполнил блузку моей сестры, как будто настоящая девчонка, тут он и пропал. Он прямо-таки переродился с этой злосчастной грудью.
С часами получилось просто потрясающе! Я из тех людей, кому нравится задавать тон в классе. Теперь все наши девчонки думали только об одном: где бы раздобыть такие клевые спортивные часики, как у Елены Гриффитс? Конечно, у Сэм такие уже были, но, хоть я к ней очень хорошо отношусь, она все-таки не была в нашей школе образцом модных тенденций, не то что я.
И еще одна приятная новость второго дня. Сэм великолепно выглядела в лифчике с накладками, который я ей подарила. Она просто расцвела, уже не казалась больше замкнутой, шутила и смеялась, как будто всю жизнь училась в школе «Брэдбери Хилл».
Я была очень довольна. Люблю дарить людям радость. В моем представлении, хоть Сэм и стала членом нашей команды, все-таки я — ее лучшая подруга. Общий лифчик создает особенные, теплые отношения.
Как правило, я стараюсь в большую перемену обойти школу — так сказать, явить себя ученикам.
В тот раз я была немного удивлена, заметив, что девочки из восьмого класса собрались посреди двора и, судя по всему, играют в какую-то игру. Они стояли в два ряда, пригнувшись, в совершенно неизящных позах. Подойдя ближе, я услышала пронзительный голос с американским акцентом, выкрикивающий цифры. Затем девочки разбежались в разные стороны. Впереди всех оказалась Чарли Джонсон с чем-то вроде мячика в руках. Она изо всей силы швырнула этот мячик в одну из девочек, находившуюся позади группы, и я наконец разглядела, что это та самая американка, Сэм Лопес.
Сэм с диким воплем схватила мяч и помчалась зигзагами между остальными девочками, направляясь в сторону лабораторного корпуса, после чего завизжала, словно злой дух банши:
— Тачда-а-а-аун!
Зрители (составлявшие большую часть школы) сочли это необыкновенно остроумным и принялись аплодировать.
Один из старших учеников — Марк Крамер, если не ошибаюсь, — закричал во все горло:
— Браво, красотка!
Я успела увидеть и услышать более чем достаточно. Решительно подошла к восьмиклассницам, восторженно толпившимся вокруг маленькой американки, и довольно строго поинтересовалась, чем это они тут занимаются.
Сэм Лопес шагнула вперед.
— Играем в футбол, мэм, — объяснила она. — Настоящий футбол. Американский.
Откровенно говоря, мне вовсе не понравился ее тон. Девочка стояла, как говорится, в расхлябанной позе, свесив руки и нахально глядя мне прямо в глаза.
Я ответила с твердостью:
— Вам всем хорошо известно, что любые игры с мячом на школьном дворе строго запрещены.
Елена Гриффитс подняла с земли мячик и передала его Сэм.
— А это не мяч, мэм, — заявила Сэм с явным злорадством. — Это жакетка, завернутая в пластиковую сумочку и заклеенная скотчем.
Я не сразу нашлась, что ответить, и в эту минуту моей растерянности произошла очень странная и неприятная вещь.
Сэм Лопес как-то по-особому передернула плечами, а потом сделала такой жест… ну, как бы что-то поправляя в районе нижней части живота. Сэм оглянулась, и все другие девочки, как по сигналу, повторили ее движение. Миг — и вот уже все ученицы восьмого класса дергаются и чешутся, словно мартышки, да при этом еще и смотрят на меня в упор. Мне, как говорится, стало не по себе.
— Жакеты у вас не для того, чтобы играть ими в футбол, Сэм, — выговорила я, кое-как собравшись с мыслями. — Если вам хочется заниматься спортом (а я всячески приветствую увлечение физкультурой), я вас попрошу заранее заказывать для этого время в спортзале в соответствии с правилами.
Сэм снова почесалась:
— Да, мэм.
Оставив за собой последнее слово, я зашагала к главному входу школы, не глядя по сторонам на собравшуюся толпу. Импровизированный футбольный матч больше не возобновлялся, но у меня осталось необъяснимое ощущение, словно мой авторитет пошатнулся.
Нужно будет приглядывать за маленькой Сэм Лопес.
Вы в жизни не видели такой шикарной картины. Эта ненормальная блондиночка из восьмого бегает и бьет пасы не хуже любого парня! А когда на школьный двор явилась оскаленная от злобы Таратайка, девчонки не струсили, стояли насмерть. Не так-то просто произвести впечатление на Марка Крамера, но на этот раз я просто обалдел.
В конце перемены я подошел к Елене Гриффитс — это та чудачка, что однажды подкараулила меня в кино с Ташей.
Я сказал:
— Привет, Элли.
Она очаровательно покраснела:
— Друзья называют меня Эл.
И захлопала ресницами по полной программе.
Я сказал:
— Ну ладно, как скажешь. У меня к тебе небольшая просьба.
Она улыбнулась, как будто заранее знала, о чем я попрошу.
— Познакомь меня с Сэм, ладно? — Я старался не слишком показывать свою заинтересованность. — Хотелось бы с ней поговорить как-нибудь при случае.
— Сэм? Почему Сэм? — Елена как будто немного обиделась.
— Она, кажется, твоя лучшая подруга?
Елена фыркнула:
— Да-да, именно поэтому я стараюсь уберечь ее от людей, которые ведут себя как последние дебилы!
И гордо удалилась.
