Накинула на себя первое, что под руку попалось, и выскочила на улицу. Огонь уже утихал, у дома суетились пожарные.
Я смотрела на огонь и не могла отделаться от мысли: как легко и быстро можно разрушить то, что создано, и сколько времени надо затратить, чтобы восстановить разрушенное. Как бы я хотела, чтобы моя нынешняя жизнь сгорела и пришла новая. Только в молодости хочется начисто стереть старое для нового, не понимаешь, что каждый новый росток должен иметь почву, чтоб пустить корни. Наше прошлое — почва, фундамент, на котором мы строим наше будущее. Оно — та отправная точка, от которой мы можем двигаться вперед.
Решение вернуться в МТС никто из моих близких не одобрял.
— Ну, чего тебе неймется? — говорили мне. — Работа в связи несложная, негрязная.
— Надорвешься ты на этой работе в МТС, — говорили другие. — Ни минуты покоя. В поле с утра до вечера.
Но я твердо стояла на своем. Я видела себя на тракторе. Стоило закрыть глаза, и передо мной волновалось золотое поле спелой ржи, которую я вырастила. Это была моя заветная мечта, и я ни с кем не хотела ее делить. «Посмотрим, что вы скажете, когда все сбудется», — мысленно отвечала я тем, кто меня отговаривал.
Совмещать работу с учебой, тем более мою, когда все время в разъездах, было непросто. Но я каждую свободную минуту использовала для занятий. Вместо художественной литературы читала в поезде учебники.
Особенно я любила те дни, в которые выпадало мое дежурство на курсах по классу. Я старалась прийти пораньше, пока никого нет. Подметала полы, аккуратно расставляла стулья. Встречала ребят (в группе я была единственной девушкой) как хозяйка. Занятия проходили весело, интересно и поэтому незаметно. Ребята в группе у нас были в основном молодые, любили пошутить друг над другом. Так уж устроен человек, ему хочется делать именно то, что в данный момент не позволено. На уроках кто-нибудь глупость сморозит, смеешься — не остановить. Буквально зажимаешь рот рукой, а сама боишься, как бы не подумали, что на курсы не учиться пришла, а развлекаться.
Говорят, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Генералом я никогда не собиралась стать, а вот знаменитой, признаюсь честно, мечтала. Особенно остро это желание появилось в тот момент, когда выбрали меня, еще даже не трактористку, а только курсантку, на Второй съезд женщин Эстонии.
Сколько раз я ездила в Таллин, и никаких чувств эти поездки у меня не вызывали. А здесь ехала по знакомому маршруту и волновалась, будто ехала впервые. «Значит, верят мне, — думала я, — верят, что я стану настоящим механизатором. Не только оправдать доверие, но и удивить всех, стать самой лучшей — для этого надо одно: трудиться, трудиться, не зная усталости».
Практику сдала на «отлично». Осталось сдать теорию. Казалось, весь учебник, как говорится, от корки до корки выучила наизусть, а все равно волновалась до головной боли.
Экзаменаторы меня, женщину, спрашивали особенно придирчиво. Но я отвечала без запинки. Была уверена, и все ребята тоже, что получу «отлично». Они ахнули, когда узнали, что «хор» поставили. А я губу прикусила от злости и небрежно бросила: «Подумаешь! Жизнь покажет!».
Долгожданный день все-таки наступил. Я перешла на работу в МТС. Была там единственной женщиной-механизатором. Сначала меня никто даже помощником не хотел на трактор брать. Досадно и обидно мне было. Но я сразу успокоилась, когда выехала в поле. Радовалась, что наконец сижу за рулем трактора и занята настоящим делом, что я, как герои любимых моих книг и кинофильмов, участвую в строительстве новой жизни.
Бывая на хуторе у Минды, видела, сколько трудов ей стоит поддерживать свое хозяйство. Без выходных, с раннего утра до позднего вечера она переходила от одного дела к другому, не имея права ни заболеть, ни развлечься. Только работа, работа, работа, и ничего больше, а в итоге — результаты плачевные.
Война и оккупация нанесли огромный ущерб сельскому хозяйству республики. Резко сократилось производство мяса — почти в три раза по сравнению с довоенным уровнем, значительно меньше стало производиться молока, яиц и других продуктов.
