Что еще можно было сказать!
Джози перенесли и посадили в «мармон», кресло погрузили в «пикап», и приспешники Эйров стали расходиться. Я успел только сказать Джози, сидевшей, по обыкновению, очень прямо:
— Не падай духом, Джози. Все тебе очень сочувствуют.
Джози смотрела прямо перед собой, лицо ее было бледно, губы сжаты. Она не желала ничего видеть и слышать.
— Ладно, — сказал нам мистер Кэннон. — Все кончилось. Давайте стройтесь.
Да, все, очевидно, кончилось. Но еще не совсем кончилось для Скотти и Джози.
Наверное, отцу даже в голову не пришло, что в тот день правосудие выбралось из тупика на спине капризной лошади. Он отказался обсуждать с нами это дело. Он запретил нам в тот вечер (и в последующие вечера) даже вспоминать о нем. Когда Том с Джинни горячо заспорили, были ли Бо и Тэфф одним и тем же пони (Том теперь отрицал это), отец стукнул ладонью по столу и приказал им замолчать.
— Довольно, — сказал он. — Все кончено. Вынесено ясное решение. Говорить больше не о чем. И я не желаю никаких поминок в этом доме.
Но нам с Томом не терпелось найти ответ на те вопросы, которые так и остались нерешенными в суде. Мы не могли успокоиться. Мы жаждали полной ясности. И на следующий же день, в субботу, шагая по дороге к ферме Энгуса Пири, опять принялись спорить.
— Тэфф, безусловно, переплыл реку и пристал к дикому табуну. Наверно, он испугался игуаны и упал в реку, — рассуждал я. — Скорее всего, его отнесло течением.
Том был решительно не согласен со мной.
— Бо и Тэфф — не один и тот же пони, — упрямо твердил он. — Этого не может быть. Почему же тогда Бо пришлось снова приручать?
— Потому что Тэфф ушел обратно в табун, — доказывал я. — Не так уж много времени надо лошади, чтобы снова одичать. Тем более Тэффу. Он и всегда-то был полудикий.
Но Тэфф, говорил Том, успел привыкнуть к людям. Почему же, если это был он, Эйры потратили столько времени и сил, чтобы его приручить?
— Они приучали его ходить в упряжке, — говорил я. — Тэфф никогда в жизни не знал оглобель.
— А как же копыта? Ни гвоздей, ни подков.
Я сказал, что Скотти никогда не водил подковывать своего пони. Я это заметил еще в тот раз, на выставке. И Джози тоже: Бо всегда бегал по мягкой земле, где без подков лошади лучше.
— Если это один и тот же пони, — сказал Том, — значит, Скотти все-таки переплыл реку и увел Тэффа.
— Конечно! — воскликнул я. — Потому-то наш старик и не допустил, чтобы об этом упоминали на суде.
— Не знаю! Просто не знаю, — говорил Том, обороняя свою позицию от окончательного прорыва.
Неделю назад Том радовался, что Скотти переплыл реку и увел у Эйров пони, а теперь, когда он увидел, как тяжело переживает свою неудачу Джози Эйр, он не хочет признать, что Бо и Тэфф — одна и та же лошадь!
— Как ты думаешь, что она теперь сделает? — спросил он.
— Не знаю, — сказал я. — Наверное, возьмет себе другого пони.
— Но ведь это будет совсем не то, правда?
Об этом думали теперь все, кто был свидетелем разыгравшейся на выставке драмы.
А мы с Томом ни к какому решению не пришли. Одно только было неопровержимо: то, что Скотти снова обрел Тэффа.
Добравшись до фермы Пири, мы застали Скотти и его отца за работой. Они сооружали для Тэффа настоящий загон с загородкой из старых железнодорожных шпал и ржавой проволоки. Они возводили для него маленькую крепость, и, глядя на Энгуса Пири, я понял, что он не забыл о Дормене Уокере — вдруг тому вздумается наложить лапу на Тэффа.
— Хэлло, мистер Пири! — сказал Том. — Не помочь вам?
— Хорошо бы, — отозвался Энгус Пири. — Поработайте-ка тут, а я займусь более полезным делом. Вот выройте ямы и поставьте в них столбы. А проволоку я натяну после.
Энгус Пири воткнул лом в твердую землю, поднял большой мешок с удобрениями, вскинул на худую спину и пополз, как муравей, со своей ношей через засохший выгон. Мы смотрели ему вслед, а Скотти смотрел на нас, словно мы пришли предупредить его о надвигающейся опасности.
Тэфф стоял в углу старого загона и глядел куда-то поверх наших голов, как это часто делают лошади.
— В чем дело? — спросил наконец Скотти.
— Ни в чем, — сказал я. — Просто мы пришли посмотреть, как ты тут.
— У меня все в порядке, — заявил он. — Они опять, что ли, приедут сюда насчет Тэффа? — спросил он подозрительно. — Из-за этого вы пришли?
— Да с какой стати? — рассердился я. — Суд ведь решил. Тэфф — твой, и всем это известно.
— Ну, они еще что-нибудь придумают… — Тон у Скотти был очень воинственный; видимо, пройдет немало времени, пока он сможет обрести прежнюю уверенность и восстановить с городом прежние отношения.
— В понедельник ты приедешь на нем в школу? — спросил Том.
— И не подумаю.
— Никто его не тронет теперь, Скотти, — убеждал я его. — Теперь ни за что!
— А откуда ты знаешь?
Из дома вышла миссис Пири и окликнула нас с Томом:
— Здравствуй, Том, здравствуй, Кит. Как поживает ваша мама?
— Прекрасно, миссис Пири.
— Хотите лимонада?
Лимонада? Откуда же у миссис Пири лимоны? Наверно, соседи принесли.
— Большое спасибо, миссис Пири, — поспешно сказал я. Я понял, что ей хочется как-то выразить свою благодарность нашему отцу.
