Лишь когда экипаж скрылся за поворотом подъездной аллеи, она повернулась и возвратилась в дом, а когда проходила через холл, взявшаяся неизвестно откуда Элла тихо сказала:
– Я поставила ваш поднос в комнате для завтраков, мисс, – бутерброды и прочее.
Бетти остановилась, кивнула девочке и сказала:
– Благодарю, Джейн. Благодарю.
В комнате для завтраков она подсела к столу и, рассеянно взяв с тарелки бутерброд, разломила его. Но, попробовав, сразу же отложила: она не любила есть бутерброды в середине первой половины дня. Было приятно, что Джейн позаботилась о ней, но она говорила ей раньше, что не очень любит бутерброды.
В тот момент она испытывала глубокое сожаление, умноженное сильным желанием находиться в экипаже, который катил по дороге, сидеть рядом с этой странной, но занимательной старой женщиной, такой энергичной и мудрой и – при этом она издала отчетливо слышимый невеселый смешок – такой ужасно бестактной.
Странно, как она предсказала, что наступит время, когда они понадобятся друг другу, и в этом было вместе с тем нечто пугающее, так как она чувствовала, что в этом предсказании содержится истина… А Элен постаралась так или иначе снять с себя ответственность. В том смысле, что она не столько нужна, сколько нуждается в других сама? Что ж, возможно, в этом она права, поскольку у нее действительно есть желание быть прежде всего членом семьи. Она нуждается в том, чтобы быть членом семьи; она нуждается в том, чтобы принадлежать одному месту, кому-то конкретному. Но в любом случае Элен не стоило ставить так вопрос. Ведь Элен не могла отдавать что-то просто так: она всегда лишь брала, хватала обеими руками, а если и отдавала, то неохотно… Наверно, она поступает так и в отношении Джо?
Бетти поднялась и собралась выйти из комнаты, когда поняла, что не притронулась к кофе. Если она не создаст видимости еды и питья, это обидит Джейн, и она доела бутерброд, съела печенье, запив его чашкой кофе, после чего отправилась наверх. Но прежде чем выйти на лестничную площадку, она услышала плач ребенка и, подойдя к двери спальни, увидела Нелли, выходившую с ребенком на руках, и сказала ей:
– Посадите его в кроватку, я скоро буду.
В спальне они молча смотрели друг на друга, и Бетти не пыталась нарушить молчание, пока Элен не выпалила:
– Ну скажи же что-нибудь. Скажи мне, чего тебе не хватает, чем ты жертвуешь ради меня!
Когда Бетти тем не менее ничего не ответила, а подошла к комоду и сняла сверху кипу свежевыглаженных ночных распашонок и курточек и уложила их в средний ящик, Элен крикнула ей:
– Не понимаю, как ты можешь выносить ее. Она ужасное создание, какой-то шут гороховый. Ее одежда пропахла возрастом; она отвратительная старая ведьма, да к тому же полубезумная.
– Она отнюдь не полубезумная. – Бетти повернулась к младшей сестре. – Было бы хорошо, если бы у тебя была половина ее мудрости. И ее одежда совсем не пропахла возрастом, и хоть, возможно, и старомодная, но красивая; а сама она – человек приятный и чуткий.
– Чуткий? Не говори глупости; она крайне эгоистична.
– Тогда вас пара. С ней во всяком случае я знала бы свое место: я получала бы зарплату; мне не пришлось бы ждать, когда мне, в зависимости от настроения, выделят несколько фунтов.
Бетти не слышала, как открылась дверь. Даже когда Элен отвела от нее взгляд в сторону, ее гнев был так велик, а голос так громок, да вдобавок еще крик ребенка, раздававшийся из детской, что все это ослабило звук осторожно открывшейся двери, и, когда она повернулась и увидела стоящего у двери Джо, она пожелала, чтобы земля разверзлась под ней и поглотила ее. Она прикрыла рот рукой и, проскочив мимо него, покинула комнату.
Джо медленно прикрыл за ней дверь. Но он не пошел к Элен; он стоял и смотрел на нее издали, и она крикнула ему визгливо и капризно:
– Ты хоть не начинай! Мне пришлось достаточно испытать за это утро. Эта ужасная женщина пыталась забрать ее. Она допекла меня, и… и когда я сказала Бетти, что она – отвратительная старая ведьма, она встала на дыбы на ее защиту.
Джо стал медленно ходить по комнате, а когда оказался перед женой, спокойно проговорил:
– Я ничего об этом не знаю, слышал лишь последние слова. Ты что же – ничего не давала Бетти все эти месяцы, если она не просила?
– Да нет же; ты неверно понял.
– Тогда объясни, в чем дело.
– Когда ей что-нибудь нужно, я даю ей.
– А она что, должна просить?
– Ну, – Элен в раздражении вскинула голову, – я не могу все помнить.
– Я вдвое увеличил твое содержание, с тех пор как приехала Бетти. Возможно, ты помнишь, я сказал тебе, что не хочу предлагать ей зарплату, а оставляю это на твое усмотрение. Как ты могла! Как ты могла так низко пасть!
– Не разговаривай со мной в таком тоне! Прекрати говорить, что я низко пала; мне это не приходило в голову. Я… я сказала ей, что деньги в ящике, если понадобятся.
– А сколько денег в ящике? Два фунта? Пять фунтов? На твой личный счет поступает теперь ежемесячно сто фунтов. Теперь я уменьшу эту сумму до пятидесяти и постараюсь, чтобы отныне Бетти не приходилось просить то, что принадлежит ей.
– Джо! Джо!
