Он остановился у двери и повернулся к ней. По лицу молодой женщины струились слезы, теперь она лежала в кресле, обхватив руками щеки, и хныкала:
– Не надо… Не надо так, прошу тебя. Я не вынесу этого. Говорю тебе, это лишь беспечность с моей стороны. Всего несколько недель тому назад я купила ей платье и пальто и…
Джо был снова рядом с ней.
– Хорошо, хорошо. Прекрати это! Прекрати!
– Не говори, что я низко пала.
– Хорошо. Хорошо.
– И… и не отпускай ее. Не отпускай ее, ладно?
– Я, конечно, не отпущу ее, если смогу. Но решать тебе; ты можешь либо задержать ее, либо заставить ее уйти.
– Я буду внимательной. Буду, буду, Джо! Я чувствую себя такой слабой, такой усталой. Я… я – не эгоистка! Скажи, что я – не эгоистка.
– Не эгоистка. Успокойся и вытри глаза.
– Ты не считаешь меня ужасной личностью?
– Нет, я никогда не считал тебя ужасной личностью. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.
– Я люблю тебя, Джо. – Руки Элен обвили его шею и заставили опуститься на колени у ее кровати, и, когда голова Джо лежала прижатая к ее благоухающей груди, она погладила его волосы и прошептала:
– Я бы умерла, если бы ты перестал любить меня.
А он прошептал в ответ:
– Тогда ты будешь жить вечно, вечно и вечно.
Из окна своей гостиной Элен могла видеть за дальней изгородью крышу приближающегося к воротам автомобиля; затем он скрылся из виду в деревьях подъездной аллеи, но молодая женщина знала, что если он без остановки продолжит движение к дому, то она вновь увидит его, досчитав до пятнадцати. Но сегодня, как, впрочем, вчера и позавчера, он не появился в конце счета.
Вчера Джо опоздал к обеду на пятнадцать минут, сказав в качестве оправдания: «Извини, я задержался». Элен с трудом заставила себя не спросить, не по той ли причине он задержался, что и накануне.
Но теперь это было уж слишком. Почему эти двое так притягивали его к себе?… Но их не было двое; в последние три дня была только одна – эта девушка, так как ее муж с понедельника находился в больнице с инфекцией уха.
Хватит, больше она не собиралась мириться с этим. Одно дело, когда он ходил туда открыто, но теперь делает это тайком… И это называется «задержался»!
Когда Элен выскочила из комнаты и побежала по лестничной площадке, до нее донесся голос Бетти с подножия чердачной лестницы: «Что-нибудь случилось?» И она кратко ответила: «Нет», продолжив свой бег вниз по лестнице, на улицу и вниз по аллее.
Она завернула за поворот, откуда виднелся коттедж, и заметила их. Джо держал девушку за руку, и они шли по тропинке совсем рядом друг с другом.
Молодая женщина остановилась на краю травяного покрова и стояла в тени дерева. Она видела, как муж взял руки девушки и поднес их к своей груди, затем нагнулся над ней. Она не могла разглядеть, что он делает, так как он стоял к ней спиной; но, даже если бы он находился лицом к ней на расстоянии нескольких ярдов, она не смогла бы четко видеть, так как наполнявшая ее ярость застилала ей глаза. И такое происходит под ее носом в их собственном саду! Она отдала ему себя целиком, чуть было не умерла, рожая ему ребенка; а сейчас этому ребенку всего три месяца, а что выделывает он?
Элен не видела, как они расстались. Следующее, что она осознала, был подъезжающий к ней автомобиль, остановившийся с ней рядом.
– Привет, Элли! Ты вышла встретить меня? – В голосе Джо сквозила нотка удивления, и, когда она не двинулась с места, он сказал: – Садись же. В чем дело?
Когда женщина тем не менее осталась неподвижной, он выскочил из машины и поспешил к ней через газон.
– В чем дело? Что произошло, дорогая? – Когда Джо протянул к ней руку, она ударила по ней ребром ладони с силой, не соответствующей ее хрупкой структуре.
Он не отошел от нее, а лишь втянул голову в плечи и прищурил глаза.
– Что все это значит? – спросил он.
– Как ты смеешь! Как ты смеешь находиться здесь и спрашивать: «Что все это значит?» На этой неделе я три дня… А теперь вижу это собственными глазами.
Джо с изумлением смотрел на Элен, а затем перевел взгляд в направлении коттеджа. Затем, снова посмотрев на жену, он широко раскрыл рот и разразился смехом; одновременно он обхватил ее руками, прижав к себе, и почти захлебывался от восторга:
– Ты ревнуешь. Ты ревнуешь. Замечательно! Замечательно! Ты ревнуешь!
Когда она стала отчаянно бороться, чтобы вырваться из его объятий, он отпустил ее; но продолжал смеяться, когда она сказала:
– Не считай меня идиоткой. Я могла бы понять, если бы ты завел роман с кем-то из своего класса, но… но не с женой этого человека.
Улыбка сошла с его лица. Джо наполовину отвернул от нее голову, не сводя взор с ее глаз, и поднял руку предостерегающим жестом, проговорив:
– Осторожно. Осторожно, Элли, иначе пожалеешь о том, что говоришь.
– Ты принимаешь меня за слепую? Ты считаешь обычным делом, когда хозяин проявляет такое внимание к жене шофера, что берет ее руки в свои и ласкает их?
Он глубоко вздохнул и спокойно сказал:
