Память возвращалась к нему. Да, в самом деле, он отвозил Мартина к доктору Леви. О, Боже. Ему придется вновь пройти через все это. Но Бетти. Откуда взялась Бетти? Да, он приложился. Да, три, четыре, пять раз – он уже потерял счет. В клуб он не поехал. Зато побывал в барах, в трех барах. А затем влез в автомобиль. И он уже был почти дома: уже видел его огни…
– Лежи спокойно. Как самочувствие?
Он взглянул Бетти в лицо.
– О, Бетти.
– С тобой действительно все в порядке; никаких повреждений?
– А что произошло?
– Ты влетел прямо в Робсонский овраг.
– Неужели? Боже мой. – Он схватился за голову и произнес: – Значит, Робсонский овраг. А как… как ты меня в таком случае нашла?
– Майк видел, как автомобиль сорвался в овраг… Я… я спустилась.
– Ты?
– Да, я. Теперь давай-ка спать.
– Нет, нет. О Бетти, извини меня, извини.
– Все нормально, теперь спи.
– Могу… могу ли я попить?
– Чая?
– Чего угодно.
Она подошла к стоявшему на тумбочке подносу и налила из термоса две чашки чаю. Он выпил их.
– А автомобиль… разбит? – выдавил он.
– Почти завис между двумя деревьями.
– Завис между… – Он слегка двинул головой. – Как… в таком случае ты вытащила меня?… Тебе ведь было тяжело?
– О, это длинная история. Я жалела, что ты так плотно поел. Тебя было не стащить.
Он опять произнес «О Бетти!» и, низко опустив на грудь голову, пробормотал:
– Я был пьян, вдребезги.
– Да, мне тоже так показалось.
– Но для этого были серьезные основания, Бетти.
– Правда?
– Я… я узнал, как умерла маленькая.
Видя, что Бетти молчит, он слегка приподнял голову и взглянул на нее. Она села на край кушетки, он сказал:
– Дело рук Элен. Помнишь черное неглиже? Ма… мальчик видел, как она вошла в комнату. Он… он растопырил пальцы вот так и закрыл ими лицо. – Джо продемонстрировал, как это было. – Он не мог понять, кто это был: свет от ночника был очень слабым… и… и кроме того, ты же знаешь, она всегда желала ему спокойной ночи в своей комнате; я вообще не помню, чтобы она еще когда-либо заходила в детскую после того случая. Он… он не мог узнать ее, из-за слабого света и темной одежды, и, скорее всего, она к тому же подняла воротник; но он видел, как она опускала одну сторону кровати, опрокинула матрац и сбросила ребенка на пол.
Бетти не кричала: «Нет! Нет!», отвергая глас истины, убаюканный с того времени, когда она сама опустила железную часть кроватки и спросила себя, как ребенок смог вынуть ее из пазов; но даже сейчас, отвергая этот глас, она возопила всем своим разумом: «О нет! Нет! Элен? Нет! Нет!» Это невероятно.
– Что мне делать, Бетти?
Она не отвечала ему, так как понимала, что, что бы она ни предложила, он поведет себя по отношению к собственной жене по-своему. И она тихо спросила:
– А как с Мартином… Принесет… принесет ли лечение ему какую-нибудь пользу?
– Надеюсь. Когда он был под гипнозом, доктор сказал ему, что его более не будут преследовать кошмары.
– Это так просто?
– Да. И все же это было… ну прямо-таки необъяснимо и не укладывается в существующие представления.
Джо снова опустил голову и пробормотал как будто про себя:
– Вопрос не только в том, что она смогла пойти на это, а… в том, что она переложила тяжесть содеянного на мальчика, понимая, что в один прекрасный день кто-нибудь из тех, кто услышит версию Нелли Макинтайр – да и не только ее, есть еще версии Эллы, и Даффи, и Мэри, – бросит обвинение в его адрес, сказав, что в четырехлетнем возрасте он убил маленькую сестру Я сам был готов убить Элен за это. Будь она здесь, не знаю, что бы я с ней сделал. Я помню, что благодарил Бога за то, что она уехала, так как иначе я поехал бы прямо домой, и одному Богу известно, что я сделал бы с ней.
Теперь Бетти смотрела на свои руки, лежавшие на коленях, и говорила:
– Но ведь если ты снимешь с него проклятие, рассказав все, что будет он думать о матери? Могу предположить, что новое состояние будет для него хуже предыдущего, так как он очень любит ее. Естественно, очень любит.
– Вовсе нет, совсем нет. – Джо глотал слова, а его голос был жестким. И, широко раскрыв от изумления глаза, она спросила:
– Откуда это тебе известно?
– Потому что я знаю! Я не единственный, кому она мешает. Что бы он ни хотел делать, это подпадает под ее запрет: он очень привязан к Элизабет, но не может общаться с ней, он также очень привязан к Дэвиду, Хейзл, но не может ходить к ним в дом. Отныне все это будет изменено. Какими бы ни были мои действия, все это будет изменено. – Неожиданно он закрыл лицо руками и простонал: – Боже! Боже. Не верю глазам своим. Она, такая нежная, такая хрупкая, оказалась способной выбросить ребенка из кроватки.
Бетти глубоко вздохнула, прежде чем сказать:
– Не забывай, что это был не обычный ребенок… и что она родила его.
– Это отягощает ситуацию. – Теперь Джо смотрел на Бетти. – Неужели ты не видишь, что отягощает? Я был отцом ребенка, но не желал его смерти.
