– Этот способ тоже невозможен. Храм вмещает порядка двухсот тридцати монахов, и если использовать стандартный метод укладки татами, то это будет слишком большой вес. Поэтому на бетонный пол кладутся стальные пласты, а уже поверх них стелются татами. То есть в этом храме нет никакого подпола.
Такарабэ все сильнее хмурился.
– У тебя есть какие-то идеи на этот счет?..
– На данный момент никаких. Чувствую себя ребенком, которому только что показали магический фокус.
– Раз уж мы заговорили о магии, – очевидно, был проделан какой-то трюк.
– К счастью, мы уже не в том возрасте, чтобы верить в Санта-Клауса, но…
– Но?
– От его семьи – или, лучше сказать, от членов организации – не поступало ни сообщения о смерти, ни заявления на поиск тела. С их точки зрения, отец Рюдзин сейчас в процессе реинкарнации, поэтому они не считают его пропавшим без вести или умершим. На этапе, когда ни от родственников, ни от окружения не поступало никаких заявлений, как мы можем начать расследование?
– Кому была бы выгодна смерть отца Рюдзина?
– Нет таких людей. Его старшему сыну, который должен стать его преемником, всего одиннадцать лет. Так как руководитель считался бессмертным, непохоже, чтобы он застраховал свою жизнь. С его смертью вся организация тут же развалится, так что можно сказать, что среди ее членов нет абсолютно ни одного человека, который желал бы ему смерти.
– Если станет очевидно, что это убийство, то мы без лишних вопросов сможем вмешаться… Смерть действительно была вызвана болезнью?
– Первым человеком, зафиксировавшим его смерть, стала как раз дочь руководителя службы безопасности. Я услышал это от нее самой. Пульс не прощупывался. Зрачки были расширены. Врач, конечно, его не осматривал, но, кроме нее, там находилось еще семеро смотрителей, и они также подтвердили смерть. Более того, отец Рюдзин уже воскресал, и два года назад при абсолютно таких же обстоятельствах исчезло тело.
Такарабэ с протяжным стоном откинулся на спинку стула.
– По словам монахов, Учитель чувствовал себя неважно и просидел взаперти в храме какое-то время, а на следующий день даже одежда его пропала. Спустя пять дней его фигура неожиданно появилась в зале для практик. Говорят, в тот момент он выглядел намного бодрее, чем раньше, что сначала они его даже не узнали.
– Значит, чудо должно произойти уже во второй раз? Ему было около сорока пяти, да? Интересно, были ли у него какие-то хронические болезни…
– Я не нашел никаких записей о недавних посещениях больницы. Я получил записи о медосмотре тех времен, когда он еще преподавал на курсах. Там указано, что у него есть склонность к атеросклерозу, но никаких серьезных болезней обнаружено не было.
– Мне это все не нравится.
Такарабэ буквально выплюнул эту фразу, но Кацураги был с ним солидарен. Для Кацураги, который и в воскрешение Христа не верил, от этого «чуда», демонстрируемого Учителем, так и веяло чем-то подозрительным.
– Но для многих прихожан, скорее всего, именно такой чудесный опыт и стал причиной обращения в эту веру. Ведь, на самом деле, стоило отцу Рюдзину «воскреснуть», как тут же увеличилось количество последователей.
– Другими словами, если мы докажем, что предыдущее воскрешение было сфальсифицировано, то повысятся шансы, что мы сможем открыть глаза другим прихожанам, и конкретно Кугимии Асуми?
Это был провал. Кацураги тут же пожалел о своих словах. Он как будто сказал: «Дайте мне еще больше работы!»
– Мы докажем! – выпалил начальник уже приказным тоном. – Любой ценой разоблачи этот трюк с исчезновением тела на глазах Асуми-сан. Продолжай расследование.
– Это… действительно работа полиции?
– Защищать жизни и имущество граждан – это наша миссия. Так что пролить свет на методы этой псевдорелигиозной организации, вызвать настороженность у добропорядочных граждан и заблаговременно предотвратить жертвы преступлений – это наша важнейшая обязанность.
Подразумевалось, что на разведку отправится один только Кацураги. Это простое невезение или все же почетная возможность первым отправиться в логово врага?
– Однако, так как это целиком и полностью неофициальное расследование, я не ожидаю, что ты все будешь делать в одиночку.
В этих словах ощущался какой-то скрытый смысл.
– У тебя же есть превосходный напарник. Если опираться на ее способности, продемонстрированные в прошлый и позапрошлый разы, очевидно, что она идеально подходит для разоблачения подобных трюков.
Он заставляет Кацураги тащить ее в эпицентр этой сомнительной секты? Уж это абсолютно точно не то, что должна делать полиция!
– Мне не нравится это все.
– Это твоя обязанность. Меня не волнуют чувства следователя Первого отдела.
– Она гражданское лицо.
– Тем не менее в предыдущих двух расследованиях она уже становилась участницей процесса. И втянул ее в это не кто иной, как ты сам.
На это Кацураги было нечего ответить.
С чувством стыда в душе Кацураги вышел из кабинета и столкнулся в коридоре с коллегой из Первого отдела Инукаи.
– Здоро́во! Что-то ты какой-то угрюмый.
Весело смеясь, Инукаи энергично похлопал его по спине так, что Кацураги аж невольно закашлялся.
