В тот вечер, в пятницу, отец нашел девочку не в духе. Она сказала, что не хочет есть, ушла в свою комнату и бросилась в постель, даже не зажигая света.
Комиссар не знал, что делать, он никогда не сталкивался с такими проблемами. Да, нелегко быть и за отца, и за мать девочке.
Он вошел в ее комнату.
– Паолетта, что с тобой? Почему ты лежишь в темноте?
В ответ раздалось лишь какое-то бормотанье.
– Ну же, говори, – подбодрил он дочь. – Ты ведь, наверно, хочешь мне что-то сказать, но не знаешь как? Может быть, ты заболела? Хочешь, вызовем врача?.
– Нет, нет, нет! – испуганно проговорила девочка и отвернулась к стене.
Отец положил ей руку на плечо.
– Я, наверно, догадываюсь, что у тебя случилось. Наверно, ты стала взрослой барышней?
Последовало служащее подтверждением молчание.
– Но зачем же в таком случае огорчаться? – проговорил комиссар. – Я тебе советую сейчас же позвонить маме и рассказать ей.
На этот раз девочка мгновенно поднялась и села на постели.
– Ты действительно так думаешь?
– Конечно.
Услышав в трубке голос матери, Паола окончательно успокоилась.
– Папа сказал, чтобы я тебе позвонила. Мне надо сообщить тебе одну новость. Знаешь… – Краем глаза она посмотрела, не слушает ли отец. – Так вот, сегодня я стала взрослой девушкой…
– Это очень хорошо, дорогая.
– Знаешь, я не хотела говорить папе. А он, бедняга, не знал, что со мной делать, так растерялся.
– Действительно это он велел мне позвонить? – спросила мать.
– Да, он. Папа сказал: позвони маме, обрадуй ее. Слушай, мама, отец совсем не плохой.
– Я никогда и не говорила, что он плохой. Наоборот, может быть, это я немножко сумасбродка.
В голосе женщины прозвучала горечь.
– Мама, тебе грустно?
– Нет. Но мне очень не хватает тебя. Ты меняешься, а меня нет рядом. Я хочу с тобой скорее увидеться.
Когда Паола повесила трубку, отец спросил, как чувствует себя мама.
– Хорошо, – ответила девочка. – Но мне показалось, что настроение у нее неважное. – Она на минутку приостановилась, словно подыскивая подходящие слова. – Послушай, папа, это правда, что ты любишь другую женщину?
Каттани нагнулся, взял личико дочери в обе ладони и сказал:
– Да, правда. Это девушка, одинокая и больная. Понимаешь? Мне бы очень хотелось помочь ей выздороветь.
Нанни Сантамария бежал по лестнице полицейского управления, пытаясь его догнать.
– Комиссар! – окликнул он задыхающимся голосом. – Погодите минутку. Профессор Лаудео справлялся, не желаете ли вы ему что-нибудь сообщить.
Каттани продолжал подниматься.
– Нет, пока что ничего, – крикнул он, обернувшись к Сантамарии, который приостановился и смотрел на него снизу вверх. – Если понадобится, я свяжусь с ним сам.
«Свяжусь сам, – повторил про себя Сантамария. – А когда это будет? Может, вообще хочешь нас надуть?»
Когда журналист сообщил ответ комиссара адвокату Терразини, тот не смог скрыть досады.
– Ну что за упрямая башка! – прорычал он сквозь зубы.
– Нет, – проговорил с сожалением Сантамария, – этого парня посулами профессора Лаудео не остановишь.
Терразини вновь поехал в тюрьму, чтобы сообщить Чиринна последние новости.
– С этой полицейской ищейкой, – сказал он, – нет никакого сладу. Значит, остается одно: пустить в расход девицу.
Лицо Чиринна побагровело. Мафиозо весь затрясся, еле себя сдерживал.
– Не вздумайте трогать Титти, – с угрозой проговорил он. – Я велел принести ей наркотиков. Пока она колется, мы можем спать спокойно. Но я не желаю даже слышать о том, чтобы ее убрали.
– Послушай, Чиринна, – ласково произнес адвокат, – уж не втюрился ли ты, случаем, в нее? Дело в том, что этот легавый старается ее вылечить. И если это ему удастся – нам всем крышка.
Чиринна сжал кулаки и грязно выругался.
– Адвокат, с этим легавым, будь он трижды проклят, надо что-нибудь придумать. А девушка – это не проблема, она у меня в руках.
Замначальника отдела Альтеро достал из стенного шкафа пуленепробиваемый жилет и протянул его Каттани.
– Наденьте, – посоветовал, – хотя бы от дурного глаза.
Комиссар взвесил его в руке и швырнул на стул. Эта штука не поможет, сказал он, и даже если залезть в броневик, все равно и там достанут.
Альтеро, однако, не отставал. Он доказывал, что жилет обеспечивает хотя бы минимальную защиту. И добавил, что комиссару не следует столь беспечно бродить по городу. Необходима вооруженная охрана.
– Да перестаньте, – прервал его комиссар, – если им нужна моя шкура, никакой охраны не испугаются.
– Может, и не испугаются, – возразил заместитель, – но, во всяком случае, охрана их попридержит. Заставит дважды подумать.
– Видите ли, я уже вряд ли служу для них мишенью. Расследование зашло достаточно далеко, и документы говорят сами за себя. К чему им было бы сейчас меня ликвидировать?
Альтеро пробурчал, что все это кажется ему слишком оптимистичным.
– Никогда не следует полагаться на судьбу, – предостерег он.
Каттани скинул пиджак, повесил его на спинку стула и продолжал:
