Последовало несколько секунд молчания. Потом раздался умоляющий голосок девочки:
– Папа!
– Паола, Паола, Паолетта, как ты себя чувствуешь? – Каттани повторял имя дочери, словно обезумев. Вспотевшими ладонями он так вцепился в телефонную трубку, словно желал не только услышать голос, но ощутить присутствие девочки. – Ответь мне, Паолетта,
Но больше голоса дочери он не услышал. По ту сторону провода вновь был тот человек, которому доставляло явное наслаждение держать его в кулаке.
– С ней все в порядке, – сказал он. – Все в порядке… Пока что.
Первым человеком, которого пришло в голову увидеть Каттани, был Сантамария. Он отправился к нему с просьбой немедленно связать его с профессором Лаудео, который надавал ему столь щедрых обещаний. Такой человек, как он, вхожий во все сферы, быть может, был единственный, кто мог бы нажать на нужные пружины, чтобы освободить девочку.
– К сожалению, – огорчил его журналист, – профессор Лаудео в настоящий момент находится за границей. Деловая поездка. Право, не знаю, как найти его. – Он окинул комиссара внимательным взглядом и спросил: – А в чем дело? Что-нибудь случилось?
– Нет, нет, ничего. – Каттани помахал рукой, словно считая вопрос исчерпанным. Но потом передумал. Он прямо взглянул в лицо Сантамарии и сказал: – Послушайте, я буду держать язык за зубами. Я ни слова никому не скажу, но если у вас есть мне что-нибудь сообщить, говорите. Прошу вас.
Услышав эти обращенные к нему взволнованные и загадочные слова, журналист вытаращил глаза и нервно проглотил слюну, явно испуганный.
– Слушайте, – ответил он, – клянусь вам, я не знаю, о чем вы говорите. Даю вам честное слово!
С чего начать, чтобы установить контакт с похитителями? Где искать конец ниточки, хоть самой тоненькой, которая привела бы к берлоге, где держат пленницей его дочь? Комиссар решил стучаться во все двери.
Он направился в суд искать адвоката Терразини.
– Какими судьбами, комиссар? – приветствовал его с обычной добродушной улыбкой адвокат.
Каттани пристально на него посмотрел, надеясь уловить хоть какой-то знак, жест согласия, приглашение поговорить в более уединенном месте. Но Терразини оставался невозмутимым, и комиссар рискнул прозондировать более решительно.
– Скажите, – начал он, – вы ничего не слышали? Знаете последние новости?
– Вы имеете в виду ваше расследование? – Терразини пожал плечами. – Что я могу сказать? Вы творите нечто невообразимое, перевернули все вверх дном. Будем надеяться, у вас имеются достаточные основания.
Каттани с надеждой перехватил взгляд адвоката.
– А о новостях другого рода вам ничего не известно? – спросил он.
Терразини откинул голову назад, словно желая его лучше разглядеть.
– Комиссар, – сказал он, – что это вы сегодня загадываете мне загадки?
Кто знает, может быть, графиня Камастра? Может, они выбрали именно ее, такую решительную и самоуверенную, в качестве канала связи?
Он застал графиню в ее кабинете. Она отпустила двух инженеров, с которыми обсуждала новый проект, и пригласила Каттани войти.
– Ольга, – начал он, – мне необходимо с вами поговорить.
Женщина встревоженно наморщила лоб.
– Что случилось? – спросила она. – Какие-то неприятности?
После некоторого колебания Каттани сказал:
– Вы мне друг или враг?
– Ну что за речи, – отозвалась она.
– Вам известно, что произошло?
Женщина вздохнула и метнула на Каттани проницательный взгляд, словно желая прочесть его мысли.
– Вы не могли бы говорить хоть чуточку яснее? Каттани поднялся со стула.
– Ничего, не обращайте внимания. Прошу прощения за беспокойство.
Он направился к двери, но когда уже переступал порог, графиня его окликнула:
– Комиссар! Могу я все-таки знать, что происходит?
Каттани оглянулся и посмотрел на нее. Она встала из-за письменного стола и казалась искренне встревоженной. Комиссар прикрыл за собой дверь.
Первые распоряжения поступили ночью – со следующим звонком. Отдавал их тот же голос. Он требовал отмены конфискации рыболовного судна, на котором была обнаружена партия морфина. И продиктовал, в каком порядке должна быть осуществлена эта процедура. Адвокат владельца судна представит в полицейское управление накладные одной фармацевтической фирмы, заверенные печатями министерства здравоохранения. В них содержится разрешение на отправку из порта Неаполя в порт Трапани некоторого количества пакетиков морфина «для использования в лечебных целях». Каттани должен поверить этой версии.
На следующее утро комиссар сказал прислуге, что она может не приходить, пока он сам ее не вызовет, потому что дочь некоторое время поживет у подруги.
Он отправился на работу, и вскоре явился Альтеро, размахивая пачкой документов. Он поднес их к носу и проговорил:
– От них за километр пахнет липой. – И, протянув их Каттани, добавил: – Глядите, о перевозке этого морфина будто бы просила фирма «Сицил фармачи». Просто курам на смех!
Комиссар сделал вид, что внимательно проверяет документы. И наконец сказал:
– Мне кажется, все в порядке.
– То есть как в порядке? – изумился Альтеро.
