– Они настаивали, чтобы я согласился подписать заведомо ложный документ, – с растерянным видом произнес профессор. – Я, не более не менее, должен письменно удостоверить, что этот Чиринна страдает острой сердечной недостаточностью. Представляете? А он здоров как бык. Так что они со мной не сговорились. – Он поправил сползающие очки и добавил: – Но дело в том, что теперь они не дают мне покоя. Звонят и угрожают убить. Скажите, комиссар, как мне себя вести?
Комиссар задумался, а потом, когда решил, что нашел нужные слова, ответил:
– Случаи, подобные вашему, поверьте, ставят меня в трудное положение. Что бы вы делали на моем месте? Приходит уважаемый человек и просит о помощи. А что я могу ему предложить? Да ничего! – Он с видом отчаяния развел руками. – Ничего! Мафия – это неуловимый, бесплотный призрак. Как защититься от призраков? Вы следите за моей мыслью? А если я обеспечу вашу безопасность, кто гарантирует, что они не изберут своей жертвой кого-нибудь из вашей семьи? Они способны на все. Поэтому я воздержусь вам что-либо советовать. Я вас уважаю, но именно поэтому мне хотелось бы уберечь вас от неприятностей. В таких случаях вряд ли стоит строить из себя героя. – Каттани сделал паузу, словно желая, чтобы до врача лучше дошел смысл его слов. – Подойдем к вопросу по существу. Что случится, если вы напишете, что Чиринна тяжело болен? Его переведут из тюрьмы в клинику, где он будет находиться под нашим присмотром. Практически; что изменится? Ничего страшного, профессор, уж вы мне поверьте, ничего страшного не произойдет.
Солнце возвещало скорый приход весны. Уже давно дожди не мыли уличные мостовые, и когда санитарная машина затормозила, сопровождавших ее окутало густое облако пыли. Полицейские соскочили с «джипов» с автоматами в руках и расположились полукругом перед входом в клинику «Вилла Розалия».
Двое санитаров бегом бросились к машине. Распахнули задние дверцы и выкатили носилки, на которых лежал Санте Чиринна. Он был словно спеленут: одеяло стягивали два привязанных к носилкам эластичных бинта. Видна была только его физиономия, на которой играла торжествующая улыбка.
После долгих колебаний профессор Кристини наконец решился удостоверить, что состояние здоровья Чиринна внушает серьезные опасения. С такой медицинской картой на руках адвокатам не составило особого труда добиться перевода заключенного в клинику.
Клан Чиринна праздновал победу. Его уютная палата с отдельным санузлом была полна родственников. Кузены принесли шампанского, вырядились в умопомрачительные костюмы, широченные галстуки. Рожи у них были до удивления одинаковые: с приплюснутыми носами и глубоко сидящими свиными глазками. Пришла и мать Санте – древняя морщинистая старуха, Чиринна обнял ее, приподнял и стал кружиться с ней по комнате, восклицая:
– Мамаша, я сегодня будто вновь родился! Кузены разлили шампанское по бокалам:
– Ваше здоровье! Ура!
В самый разгар веселья на пороге палаты появился комиссар, и сразу воцарилась мертвая тишина. Родственники направились к двери, а мать, думая, что он пришел за ее сыном, начала вопить во все горло:
– Нет, не отдам сыночка. Не уводите его!
Потребовалось немало времени, пока Чиринна успокоил ее и объяснил, что за него нечего волноваться.
Когда Чиринна и комиссар остались одни, мафиозо заговорил первым:
– Я чувствую себя другим человеком, – сказал он, надуваясь, как индюк. – В этой дерьмовой тюрьме я не мог больше выдержать. Глядите, какая палата: на полу ковер, кресло, телевизор, телефон. Наконец-то все по-человечески.
Избегая смотреть на него, Каттани попытался завязать разговор. Он отдавал себе отчет в нелепости ситуации. Умасливать этого третьестепенного бандита было просто невыносимо.
– Да, я знаю эту клинику, – начал он, – именно здесь должны были удалять миндалины моей дочери.
– А! – Чиринна словно с небес свалился. – Я и не знал, что у вас есть дочь.
Каттани подавил желание броситься на него и схватить за глотку.
– Да, ей двенадцать лет, – процедил он сквозь зубы.
– Так ей сделали операцию? – с притворным интересом спросил мафиозо.
– Нет, сделают, как только она вернется домой.
– А что – она сейчас в отъезде?
– Вот именно.
– Ну не волнуйтесь. Удаление миндалин – пустяковое дело. – Чиринна разгладил отворот домашней пижамы и добавил тоном жалобы: – Вот у меня действительно неприятности. Сердце начало пошаливать, и преследует правосудие. – Он махнул рукой, словно прогоняя печальные мысли. – Но будем надеяться, – закончил он, – что все обойдется благополучно.
– Я на вашем месте, Чиринна, не был бы таким оптимистом, – холодно проговорил комиссар. – Вы рискуете собственной шкурой. – Под расстегнутым пиджаком Каттани тускло блеснул заткнутый за пояс пистолет.
Мафиозо выпятил подбородок. Взгляд его глаз стал колючим.
– Потише, потише, комиссар, – начал заводиться Чиринна. – Только сегодня утром читал в газете о похищенном сыне нефтяного магната. Мальчика разрезали на куски. Просто ужасно! – И закончил почти равнодушным тоном: – Вы ведь не будете за мной здесь шпионить? Могу я свободно звонить по телефону?
