– Отгадай, – Он узнал голосок Титти.
– Зачем ты пришла? – не сдерживая раздражения, спросил он.
– Чтобы повидаться с тобой. Не открывая двери, он крикнул:
– Нет, уходи. Сегодня я не хочу тебя видеть. Девушка была непреклонна.
– Если не откроешь, – сказала она, – я лягу тут, у твоей двери.
Каттани с досадой повернул ключ в замке. Дверь распахнулась, и Титти застыла в изумлении, увидев его заросшим щетиной, с воспаленными глазами.
– Ну нет, – сказала она, – нельзя доходить до такого состояния.
В квартире стоял едкий запах табачного дыма. Девушка распахнула окно. Гостиная напоминала поле сражения. На полу валялись рубашки, пепельницы полны окурков, диван завален газетами и носками.
– Я тут немножко приберусь, – сказала Титти, – а ты сядь и не мешай мне. – Она заглянула в комнату Паолы. – А где девочка? – удивилась она. – Еще ночует у подруги?
– Да, – сухо ответил он, продолжая расхаживать взад-вперед. Словно боялся, что если хоть на мгновенье сядет или остановится, то станет удобной мишенью.
– Я у тебя останусь, пока она не вернется, – решительно заявила Титти.
Он обернулся и устремил на нее взгляд, полный ярости.
– Ты немедленно отсюда уйдешь. Сейчас же убирайся! – Потом, немного помолчав и подумав, сменил тактику. Подавив раздражение, проговорил менее резко: – Для тебя же будет лучше, если ты пойдешь домой. Я – конченый человек и уже не в силах защитить тебя.
– Ничего не поделаешь, – отозвалась она. – Значит, мне придется защищать себя самой. Рано или поздно мне нужно научиться это делать.
Впервые Каттани открылось, что под хрупкой оболочкой у этой девушки таится неожиданно твердый характер. Видно, в ней заговорила врожденная гордость старой сицилийской знати.
– Нет, – сказал Каттани, – ты должна держаться от меня подальше. – Теперь его голос звучал умоляюще. – Со мной все кончено. Я стал всеобщим посмешищем. Все надо мной издеваются.
– Но я знаю правду и тебя не покину. А до того, что гозорят вокруг, мне нет никакого дела.
– Да дело в том, что я хочу остаться один, – он сжал кулаки с такой силой, что у него побелели пальцы. – Я тебя прошу, оставь меня в покое.
Однако девушка продолжала упорствовать:
– Я тебе не буду мешать. Сяду в уголок, и ты меня даже не заметишь.
Эти ее слова окончательно вывели комиссара из себя. Он так хватил кулаком по кухонному столу, что грязные кофейные чашки подпрыгнули на блюдцах.
– Тебе надо уйти! – заорал он. – Я не могу тебя тут держать! И не желаю видеть!
– Так, это, значит, из-за Чиринна, – грустно и задумчиво проговорила она. – Значит, ты тоже его боишься. Теперь он вновь на свободе, и ты дрожишь от страха. Но я-то его не боюсь. Ты почему-то в тот вечер решил сохранить ему жизнь, но я не буду столь мягкосердечна. Если Чиринна явится ко мне, то получит пулю в лоб. Я застрелю его.
– Не говори глупости, – встревожено сказал он.
– Нет, я это сделаю, – решительно произнесла девушка. – Кто посмеет осудить меня? Ведь он убил мою мать.
С тем она ушла.
Каттани поднял голову и увидел свое отражение в зеркале, висевшем в ванной. У него болели глаза. Он открыл кран и долго держал лицо под сильной струей холодной воды. Тем временем мозг его лихорадочно работал. Он перебирал один за другим все моменты ссоры с Титти. Вытер полотенцем лицо. «Я вел себя по отношению к ней жестоко», – подумал он.
И неожиданно для самого себя выскочил из квартиры, спустился и выбежал на улицу. В тусклом свете редких фонарей никого не было видно.
– Титти! – принялся звать он. – Где ты?
Фары одной из припаркованных неподалеку машин вспыхнули и погасли. Каттани успел разглядеть в машине низко склонившуюся над рулем Титти.
Он взял в ладони ее лицо.
– Я люблю тебя, – проговорил Каттани. – Я хочу это вновь повторить, чтобы ты не сомневалась. Но я не могу увлекать тебя за собой в пропасть.
– Это все из-за Чиринна? Не так ли? – еле слышно спросила она.
– Да нет, – пожал плечами комиссар. – Создалась очень странная и запутанная ситуация. Ты сама потом все поймешь. Постепенно, не сразу.
Он не мог даже показаться в полицейском управлении. Целыми днями сидел дома, напряженно прислушиваясь. Постоянно ждал телефонного звонка, надеясь что-то узнать о дочери. Он сознавал, что загубил и следствие, и самого себя. Чиринна, с которого сняли обвинение в попытке убить его, вот-вот выйдет на свободу. Зачем же тогда они продолжают держать Паолу? Проклятые негодяи.
Каждую минуту – это у него превратилось в манию – он хватал телефонную трубку, желая удостовериться, что телефон в порядке. Иногда, когда становилось невмоготу, он выходил из дома. Садился в машину и уезжал к морю, куда-нибудь подальше, в какой-нибудь уединенный уголок. Там гулял по песчаному берегу, искал красивые отполированные морем камешки. Собирал их, а потом кидал в воду.
Однажды, возвратись из такой поездки, он застал у себя дома совершенно неожиданную гостью. Застигнутый врасплох, он в удивлении застыл на пороге.
– Я здесь уже больше часа, – с улыбкой сказала жена. – Ты меня не обнимешь?
Каттани был тронут. Он по-прежнему стоял у двери, глаза его лихорадочно блестели.
