– Разве я мог им отказать? – сказал Маррокко. Бордонаро думал, что он уже вот-вот вырвет признание.
– Кто же были эти люди?
– Таким людям нельзя отказывать. И разве я, мог спрашивать, как их зовут? – развел руками Маррокко.
Раздосадованный тем, что дальше этой конюшни не продвинуться, зампрокурора решил посоветоваться с Альтеро. Тот придерживался мнения, что необходимо все усилия вновь сосредоточить на расследовании финансовых махинаций. Он сказал:
– Распутать этот клубок мы сумеем, только если вновь займемся банковскими счетами тех, кто в короткое время сильно обогатился.
Но Бордонаро возразил, что это потребует много времени. Он торопился, он был молод и нетерпелив. В сотый раз зампрокурора просмотрел протоколы допросов Каттани и спросил себя: да разве этот документ не представляет сам по себе самого красноречивого обвинения? Ведь комиссар возлагает ответственность за похищение дочери непосредственно на банкира Раванузу и адвоката Терразини.
Поразмышляв день-другой, Бордонаро в конце концов решился. Он начал против них судебное расследование без содержания под стражей и вызвал на допрос.
Первым был Терразини, который не удержался от искушения и сразу же высказал, что он думает по этому поводу:
– Доктор Бордонаро, вы взвалили себе на плечи слишком тяжелую ношу. Смотрите, как бы она вас не раздавила.
Но зампрокурора не дрогнул. Наоборот, он попытался психологически одержать верх, прибегнув к блефу. Небрежно он проронил:
– У меня есть на то основания. Арестованный Маррокко начал давать показания.
Но на Терразини это не произвело никакого впечатления.
– А почему вы мне об этом говорите? – спросил он.
«Скользкий, как угорь», – подумал Бордонаро. И продолжал атаку:
– Комиссар Каттани утверждает, что именно вы приказали похитить его дочь.
В ответ Терразини расхохотался.
– Нет, вы мне скажите: с чего это вдруг мне понадобилось бы делать такую глупость?
– Причина была. Комиссар готовился предъявить вам обвинение в том, что вы финансируете сбыт наркотиков в крупных масштабах.
– Ах, да-да, – усмехнулся Терразини. – Если не ошибаюсь, я перевел деньги на банковский счет, открытый на имя какого-то цветка… Что-то в таком роде. – Он резко взмахнул ладонью, словно рассекая воздух, и добавил: – Это старая история. Впоследствии комиссар взял назад свои обвинения.
– Потому что тем временем у него похитила дочь, – сухо комментировал Бордонаро.
Здесь Терразини прибег к испытанной оборонительной тактике, часто весьма действенной: отвергать без разбора все подряд обвинения, черня и оговаривая того, кто эти обвинения выдвигает. Понизив голос до шепота, словно сообщает нечто доверительное, он сказал:
– Доктор Каттани может пенять только на самого себя. Бегал за женщинами. Втюрился в молодую герцогиню. А это, как вы знаете, вывело из себя одного человека… как бы его назвать? Одного петушка. Теперь, конечно, комиссара мучают угрызения совести. И он говорит, что из-за любовных историй не похищают детей, как у него похитили дочь. Он уверяет: мое расследование кое-кому мешало, меня хотели остановить. Бедняга, его можно понять, когда он приводит такие оправдания. Но мы должны считаться с фактами, не поддаваться эмоциям.
Не в силах больше слушать этот урок лицемерия зампрокурора отпустил Терразини и начал допрос банкира Раванузы.
В отличие от Терразини он, казалось, нервничал. Ерзал на стуле, то и дело терял терпение, срывался.
– Короче, выходит, что после того, как я всю жизнь честно трудился, – возмущался он, – теперь я превратился в человека, преследуемого правосудием!
– Никто вас не преследует. Я лишь пытаюсь разобраться в некоторых совпадениях. Например, чек, на который арестованный Маррокко купил лавку, вышел из вашего банка. Что вы можете сказать по этому поводу?
Реакция Раванузы была весьма бурной.
– На что вы пытаетесь намекать? Что это за инсинуации!
– Успокойтесь, – строго сказал Бордонаро. – Я ни на что не намекаю. Я говорю, что имеется много неясностей в отношении вашего банка. К примеру, я хотел бы узнать, кому принадлежат два текущих счета, открытые на условные имена Жасмина и Мака.
Равануза, прежде чем отвечать, немного подождал. В тишине слышалось его тяжелое дыхание. Потом, чувствуя, что пауза слишком затянулась, он произнес:
– Не помню.
– И вы думаете, я вам поверил! – воскликнул Бордонаро. – По этим двум счетам рекой текли миллиарды лир, а вы не помните, чьи они!
– Меня не касаются частные дела моих клиентов.
– В таком случае я вам скажу, что согласно расследованию, проведенному комиссаром Каттани, эти счета принадлежат вам и адвокату Терразини.
Ответ Раванузы можно было предвидеть:
– Но ведь потом комиссар отказался от своих утверждений!
– Знаю, – сказал Бордонаро, – но теперь он подтверждает все свои прежние показания.
Однако то, что здесь заявил Равануза, вряд ли кто мог предвидеть:
– И вы верите человеку, ослепленному ненавистью? Человеку, у которого похитили и изнасиловали дочь?
Бордонаро сидел, наклонившись вперед. Он резко поднял голову и ударил кулаком по столу.
– А вы откуда об этом знаете? – закричал он.
