– Один наш общий знакомый горячо просил меня быть вашим защитником. Так вот – мы достаточно хорошо знаем друг друга, я знаю, каким ревностным вы были полицейским, и не верю, что вы могли совершить приписываемое вам преступление. Поэтому я готов защищать вас в суде. Разумеется, если вы на это согласны.
– Я не в том положении, чтобы отказываться, – спокойно ответил Каттани.
– Тем лучше. Нам будет легче поладить.
Терразини извлек из своего объемистого кожаного портфеля со множеством отделений блокнот и что-то в нем записал серебряным «паркером». Потом поднял глаза на Каттани.
– Слушайте меня внимательно, – проговорил он. – Вы очень хорошо сделали, что согласились взять меня в защитники. Потому что я не только убежден, что вы не убивали Раванузу, но и располагаю доказательствами вашей невиновности.
Каттани наморщил лоб. Он не был уверен, что правильно понял. И Терразини, заметив его удивление, повторил:
– Да, да, располагаю доказательствами. Итак, посмотрим, все ли у нас совпадает. Как мне говорили, вы утверждаете, что застали Раванузу уже мертвым.
– Именно так.
– Хорошо. И что на вилле никого больше не было. Другими словами, что никто не видел, как вы вошли.
– Да, так.
Терразини покачал головой.
– Нет, не так. Вот здесь вы заблуждаетесь. Мне известно, что камердинер Раванузы выходил из дому и отсутствовал примерно с полчаса. И он утверждает, что, когда возвратился, коммендаторе был уж «мертв. Сам он настолько испугался, что опрометью бросился прочь.
Каттани облизал пересохшие губы. Он ожидал продолжения, и Терразини не заставил его ждать.
– Выбежав на улицу, – продолжал Терразини, – он увидел подъехавшее такси, из которого выходили вы.
Сущий дьявол, подумал Каттани. Все сделал сам. Сперва завлек его в западню при помощи телефонного звонка этого слуги. А теперь спасает, используя того же человека. Взгляд комиссара вновь остановился на горле Терразини. Да, настоящая змея. И выпуклые неподвижные глаза тоже змеиные.
Адвокат между тем продолжал:
– Вот видите, как порой все бывает просто? Человек даже не знает, не может предположить, что выход-то из тупика есть. Но нужно совсем немного. Достаточно лишь правильно подобрать ключик. Поэтому ободритесь, дорогой комиссар. Мы покончим с этим делом в самое короткое время.
Достав из портфеля листок бумаги, он протянул его Каттани.
– Вот тут, пожалуйста, поставьте вашу подпись. Таким образом вы официально даете мне поручение вас защищать.
Выбор им Терразини своим защитником не только давал надежду вырваться из тюрьмы, но и резко изменил отношение к нему со стороны заключенных.
Теперь, когда его взял под свое крылышко Терразини, никто не осмеливался над ним издеваться. Во время прогулок во дворе его хором звали погонять вместе мяч.
– Идите к нам, доктор Каттани. Разомнитесь немножко! Мы знаем, что вы здорово играете в футбол.
Кто-то дал ему длинный пас. Хотя и с неохотой, он сделал несколько шагов и ударил по мячу.
«Качусь все ниже и ниже, – подумал он. – А удастся ли мне выкарабкаться из этой пропасти?»
Камердинер Раванузы явился к судье и подтвердил, что Каттани никак не мог быть убийцей банкира. Он сказал, что видел собственными глазами, как комиссар входил в виллу, когда коммендаторе Равануза был уже мертв.
Не глядя ему в лицо, судья спросил камердинера, почему же он только теперь решил дать свидетельские показания в пользу Каттани.
– Да я не знал, что он арестован, – с ангельским спокойствием отвечал тот. – А как только прослышал, сразу же поспешил заявить о том, что видел. – Он поправил брови кончиком пальца и философски изрек: – Правда всегда восторжествует!
Судья приказал немедленно освободить Каттани. Терразини хотел отпраздновать это событие и велел принести бутылку шампанского.
– Я глубоко удовлетворен, – сказал адвокат. Он, казалось, был действительно взволнован.
Каттани допил свой бокал шампанского. Почесал в затылке и сказал:
– Адвокат, нам нужно поговорить о вашем гонораре.
– Ну что вы! – возразил Терразини. – Даже не думайте об этом. Обыкновенная любезность.
Каттани с тяжелым вздохом проговорил:
– Я предпочел бы оплатить этот счет деньгами…
– Не настаивайте, прошу вас, – произнес Терразини, делая вид, что не понял намека. – Ведь я могу это воспринять как нежелание с вашей стороны оказать любезность в свою очередь. – И перешел на тот язык, который и боялся услышать Каттани. – А когда один из друзей не хочет оказать любезность другому – это дело серьезное!
Что такое дружба, Терразини понимал весьма своеобразно. И тотчас это пояснил:
– Кстати, насчет дружбы. Вот возьмем, к примеру, того парня, слугу, который вас выгородил. Его услугу нельзя оплатить деньгами, у нее нет цены. Да, кроме того, если бы я предложил какую-то сумму, он обиделся бы. Ему достаточно быть уверенным, что в случае необходимости я буду готов ради него разбиться в лепешку. И он, со своей стороны, тоже. Дружба, дорогой Каттани, это своего рода гарантия, взаимная помощь.
– Понимаю. Но что могу сделать для вас я?
– Если когда-нибудь мне что-то понадобится, – усмехнулся Терразини, – надеюсь, вы меня вспомните. Только и всего.
