После более чем часа пути машина наконец остановилась. Они находились среди выжженных солнцем полей, на вершине холма. Вдалеке виднелся узкий морской залив, багровый в лучах заходящего солнца.
– Это мой маленький рай, – сказала Ольга. – Я здесь родилась.
Но дом был не от тех времен. Ольга его расширила, заново перестроила, отделала внутри.
– Идем, – позвала она. И повела к большому рожковому дереву. Темному, с коротким толстым стволом, мощными ветвями. – Это было мое любимое дерево, – сказала она. – Девочкой я карабкалась на него, садилась верхом на этот сук и смотрела на далекое море.
Ольга притянула к себе голову Коррадо и поцеловала его. Крепко обняв, она не отрывала глаз от его лица.
– Я тысячи раз мечтала вот так тебя обнять. Но ты от меня бежал, избегал меня.
Все так же обнявшись, они вошли в спальню… Потом, приложив палец к губам, она прошептала:
– Теперь полежи спокойно и минутку подожди. Я принесу тебе ужин в постель.
Она захватила в машину переносной холодильник, полный всяких деликатесов. Они закусили хрустящими палочками с красной рыбой, икрой и пирожными. Ипили шампанское.
– За наше счастье, – провозгласила Ольга. Глаза у нее зажглись каким-то новым светом.
– За нас!
Она унесла тарелки, решительно отвергнув предложение Каттани помочь ей.
– Нет, нет, не вставай!
Она была рада поухаживать за любимым человеком. Счастлива, что наконец-то и она тоже может быть такой, как все женщины ее родного острова.
Вернувшись в постель, она свернулась рядом с ним калачиком и сказала:
– Я знаю, зачем ты приехал.
– Кто тебе об этом сказал? Терразини?
– Да.
– Ох, видно, у этого судьи к нему прямой провод!
Ольга ласково его поддразнила:
– Ты никак не можешь понять и смириться. У нас, на Сицилии, все по-другому, жизнь тут идет на особый манер. Запомни это хорошенько.
– Уверяю тебя, что не только здесь. Зараза распространяется, и теперь микробы можно обнаружить и на материке.
– Во всяком случае, – добавила Ольга, – после того, что ты сделал, все тобою довольны.
– А ты?
– Я? Меня все это не интересует.
Она повернулась к нему и нежно погладила по волосам.
На уик-энд Каттани был приглашен в загородный дом Каннито. Они выехали из Рима на синем автомобиле, который вел шофер. Достигли умбрийских холмов, окружающих Перуджу. Поднялись по крутой, узкой дороге и остановились у виллы эпохи Возрождения, высящейся над зеленой долиной.
Шофер выскочил из машины и бросился открывать дверцу шефу. Каттани был поражен открывшейся перед ним панорамой. Внизу раскинулась долина, которую перерезала извилистая лента реки. Вокруг, по вершинам холмов, лепились селения и древние замки. Каттани вздохнул полной грудью.
– Какая красота! – воскликнул он.
– Я провожу здесь все субботы и воскресенья, – сказал Каннито. – Но признаюсь тебе: если бы мне пришлось оставаться здесь дольше, я сдох бы от скуки.
Из виллы вышла миниатюрная, изящная дама с седыми волосами, в скромном, но нарядном платье. Она обняла Каннито, а потом, обращаясь к Каттани, сказала:
– Коррадо, я очень рада вам. Сколько лет мы не виделись! Но знаете, я вас не забывала.
Женщина погладила Каннито по щеке. Он нежно обвил рукой ее плечи. Сейчас, рядом с женой, такого довольного и умиротворенного главу отдела «Зет» было совсем не узнать. Просто трогательно смотреть, как он ласков с женой.
– Я тоже счастлив вновь свидеться с вами, синьора. Я залюбовался вашим раем.
– Не правда ли, красиво? Такой мир и покой. Здесь я чувствую, что принадлежу самой себе. В Риме я просто не могла больше выдержать – этот шум, хаос на улицах.
– Вы живете здесь круглый год? – спросил Каттани.
В разговор вмешался Каннито:
– Да, она меня бросила. Когда я хочу над ней посмеяться, то говорю, что она стала отшельницей.
Синьора Каннито усмехнулась:
– Ох, он вечно шутит. Дело в том, что мой муж занят с утра до ночи. Стало проблемой залучить его домой к ужину. Тогда я сказала: давай сделаем так – я уеду жить сюда, а ты приезжай на субботу и воскресенье. По крайней мере, два дня в неделю я могу его видеть.
Вдруг она нахмурилась. Взяв Каттани под руку, проговорила вполголоса:
– Я слышала о постигшем вас горе. Несчастная девочка! Поверьте, узнав об этом, я плакала как о собственной дочери. А как себя чувствует Эльзе? Бедная женщина!
– Постепенно приходит в себя.
– Передайте ей от меня самый горячий привет, – сказала синьора. Потом по-матерински взяла руку Каттани в обе ладони и добавила: – Скажите моему мужу и вы тоже, чтобы он не слишком надрывался на работе. Италия обойдется и без его подвигов.
– Эх, кто знает, дорогая моя, может быть, и не обойдется, – сказал Каннито, вновь обнимая жену. – Во всяком случае, теперь рядом со мной всегда будет Коррадо… Он будет работать в моем секретариате.
– Правда? – с радостью приняв это известие, она обратилась к Каттани. – Себастьяно нуждается в преданных друзьях. Я знаю его окружение. Люди, которым нельзя доверять, они мне не нравятся. За исключением его заместителя – Ферретти. Вот это порядочный человек… Но скажите, когда же вы приступаете к работе?
Вопрос застал врасплох, и Каттани не знал, что ответить.
