Он сказал «о случившемся», не «о смерти» – так и приходится делать, когда кто-то внезапно умирает. Выдумывать множество синонимов, упражняться в иносказательности, лишь бы не говорить простых и жестоких вещей, которые делают смерть предметной, почти физически ощутимой.
– Мне позвонила Керли женщина, которая помогала Уочиту по хозяйству. В первую и третью субботу месяца она всегда приходила пораньше, чтобы приготовить ему завтрак. Ему и даме, которая проводила с ним ночь. Говорит, Уочит давно придерживался такого графика, и всегда всё происходило одинаково – в пять утра Керли приходила сюда, убиралась в доме – везде, кроме спальни, в которой отдыхал аж-сул и его дама – готовила еду. В девять она накрывала на стол, и Уочит выходил к завтраку. Керли сказала, что в этом распорядке ничего не менялось вот уже пять лет, поэтому она очень удивилась, когда увидела, что дверь спальни открыта. Заглянув сюда, она обнаружила два трупа и позвонила первому, кто высветился в списке памяти коммуникатора Уочита. То есть, мне.
– Думаешь, она имеет к этому, – он указал на постель, где лежали тела, – какое-то отношение?
– Надеюсь, ты сам ответишь мне на этот вопрос, – сказал Келгани.
Сделав вид, что сосредоточился на энергетической вибрации, Тейт задумался над тем, не назвать ли Керли и в самом деле убийцей. Мотив тоже можно найти – зависть или тайная многолетняя любовь к аж-сулу, разрушительная ревность. Но нет, если дело начнут всерьез расследовать, эта ложь может поставить его под удар. Лучше придерживаться первоначальной версии. Тем более, что выбранный Тейтом яд к этому времени должен был бесследно раствориться в крови умерших.
– Что ж, – сказал Тейт, открыв глаза, – К сожалению или к счастью, Уочит сам виноват в своей смерти.
– То есть, его не убили?
– Нет. Они всего лишь переборщили с кордолином. Возбуждающее средство, – пояснил он, заметив замешательство Келгани. – В малых дозах вызывает легкую эйфорию и прилив сексуальной энергии. В больших – чревато инфарктом. Такие случаи крайне редки, но, видимо, Уочиту не повезло. Как и ей, – Тейт указал на женщину. – Кстати, Керли не сказала, что это за особа?
– Она не знает, – ответил Келгани. – Сказала только, что аж-сул не отличался постоянством относительно объектов своих вожделений. Кстати, если ты говоришь, что случаи инфарктов крайне редки, то странно, что средство так губительно подействовало на обоих. Уочит уже пожил достаточно, и при его образе жизни проблемы с сердцем неудивительны, но она-то, судя по виду, была вполне молода.
– Я пересказал тебе только то, что увидел, – пожал плечами Тейт. – Может, это всё чудовищное совпадение. Может, эта партия кордолина была особенно сильной. А может, дама и без того злоупотребляла какими-нибудь опасными средствами… Кто знает? Если ты не хочешь верить мне на слово или у тебя есть какие-то конкретные подозрения, всегда ведь можно организовать расследование.
– Нет, расследования не будет. Слишком опасно, – сказал Келагни, и это было именно то, что хотел услышать Тейт. – Если в колонию просочиться информация об этом, могут начаться волнения. Нельзя допускать, чтобы горожане могли подумать, будто кто-то осмелился лишить жизни их правителя.
– Слишком отдает свободомыслием? – усмехнулся Тейт.
– Ты сам прекрасно знаешь, что есть определенный порядок, и его нужно соблюдать, – Несмотря на спокойный тон, Келгани выглядел уязвленным. – Спасибо, что помог в разрешении этого дела, Тейт.
– Мое сердце отдано ажсулату, – сказал Тейт, следуя правилам этикета. – Я здесь больше не нужен?
– Вообще-то, я хочу поговорить с тобой еще кое о чем.
– Внимательно тебя слушаю.
– Ты же понимаешь, что означает смерть Уочита?
– Она означает большую потерю для общества.
– Да-да, безусловно, – смутился Келгани, что вызвало улыбку Тейта. – Но не только это. Без Уочита мы теряем привычную систему правления, и это сейчас, когда дикари набираются сил! Ты слышал, они отстроили город? Скоро земляне окрепнут настолько, что могут попытаться нас истребить. Грядет большая война. Недопустимо, чтобы в таких условиях Келгани получил возможность беспрепятственно гнуть свою линию. Для поддержания равновесия нужен третий. Увы, я вынужден признать, что один с ним не справлюсь. Кажется, с каждым годом Кинбакаб становится всё более безумным.
– Я уверен, вы найдете подходящую кандидатуру, – сказал Тейт.
– Я уже её нашел. Хочу, чтобы ты стал третьим, – Келгани сделал паузу, дав Тейту возможность обдумать сказанное, но, не получив ответа, продолжил. – Ты с нами уже шестнадцать лет, знаешь всё изнутри, и твои мудрые советы всегда помогали нам принимать правильные решения. Я ведь могу рассчитывать на твою поддержку?
– Это большая ответственность, – ответил Тейт, изо всех сил стараясь спрятать довольную улыбку. – К тому же, я не аж-сул.
– Это дело поправимое. Уже завтра к вечеру ты получишь это звание.
