Тейт подошел к окну, слегка отдернув занавеску, выглянул наружу. Солнце уже давно взошло, и всё вокруг стало выглядеть обыденным. Здесь больше не было убийцы, его жертв и обеспокоенного правителя – всего лишь двое странников, заключающих сделку. Всё шло как по плану, Келгани был в отчаянии. Поэтому Тейт позволил себе немного поиграть и заодно выяснить, насколько ………………………….. Наконец, он обернулся к аж-сулу и сказал:
– Что по этому поводу думает Кинбакаб?
– Он еще не знает, – ответил Келгани. – Нельзя, чтобы он успел подготовиться. Ясное дело, он захочет предложить на эту должность кого-нибудь из своих приближенных. Поэтому мы должны действовать быстро. Поставить его перед фактом, убедить, разгромить его аргументы. Поэтому я должен быть уверен, что ты даешь свое согласие, и я не окажусь в дураках.
– Я должен всё обдумать. Это слишком сложное и важное решение. Быть советником – это одно, но отдавать приказы – совсем другое дело. Я к такому не привык.
– Нет времени на размышления. Считай, что это твой долг перед всей земной колонией.
От нервов Келгани начал выходить из себя, и Тейт решил, что изобразил уже достаточно удивления и сомнений.
– Хорошо, я согласен. Приму на себя это бремя ради общего блага, ради всех нас.
К тому времени, когда Кинбакаб, сидя в своем кабинете, стал произносить траурную речь, которую динамики разносили по всему Кинчену, горожане уже обсудили друг с другом все детали случившегося и снабдили историю леденящими душами подробностями. В официальном изложении все эти подробности предусмотрительно замалчивались – гораздо больше внимания было уделено не фактам, но смакованию чувства утраты. Голос Кинбакаба вползал в микрофон и выползал из динамиков, установленных на каждой улице. Металлически зазубренный, он был будто произведен не ртом, а самими колонками. Благодаря этому голосу цвета металла смерть правителя больше не выглядела личной трагедией для жителей Кинчена, она превратилась в некий свершившийся факт, отделенный и отдаленный от повседневности.
И тем легче было перейти к следующей новости – о присвоении Тейту звания аж-сула.
– Король умер. Да здравствует король, – пробормотала Зали, приглушая радиоприемник – она уже услышала всё, что хотела услышать.
– Что? – спросил сидевший за соседним столом Гулукан
– Так говорят дикари. Раньше говорили. Мне пару раз доводилось слышать эту фразу на допросах.
– А, – безучастно отозвался Гулукан и тут же грязно выругался, обнаружив ошибку в расчетах.
Зали сделала вид, что не заметила его просчета. В конце концов, ошибки были у всех – прошла всего неделя с тех пор, как Тейт собрал для нее команду ученых, и от создания минигенератора они были так же далеки, как и во время первого совещания. Зали даже нравилась эта неизвестность, эти первые несмелые шаги на пути к открытию, дискуссии, обсуждения заполночь. Впервые за многие годы она занималась любимым делом в большой и светлой лаборатории. После мрачных, пропахших кровью и страхом пыточных камер, в которых Зали выбивала признания у дикарей и по крупицам добывала информацию, личный стол у окна казался абсолютным благом.
Стоя во главе команды, Зали ценила каждую идею, которую высказывали ученые – пусть даже самую, на первый взгляд, нелепую – и члены команды были благодарны ей за это. За годы жизни на Земле, многие ицамнийцы уже забыли о том, что их работа может быть ценна и важна. В условиях военного времени роль ученых свелась к производству лекарств для солдатской аптечки, и многие великие умы остались не у дел.
В лаборатории Зали слышала обрывки разговоров, в которых сквозило недовольство нынешней властью, создавшей кастовый дисбаланс, что противоречило законам Магистрата и, естественно, было не по нраву ицамнийцам. Так что новость о смерти Уочита не вызвала большого ажиотажа среди местной публики – подумаешь, сменили гайку в механизме.
Странники продолжали трудиться каждый над своей частью проекта, сидели за столами, склонившись над записями и вычислениями, кто-то нервно грыз колпачок фломастера, замерев у пластиковой доски, густо исчерканной цифрами и значками. И только Зали, послушав объявление, не смогла немедленно вернуться к работе.
Теперь она знала слишком много, чтобы предполагать в случившемся простое стечение обстоятельств, но слишком мало для того, чтобы понять, какую игру затеял Тейт, и чего он хочет добиться в результате. Ясно было одно – скоро начнутся перемены. И лучше выяснить, какие именно, чтобы оказаться на нужной стороне баррикад.
Едва дождавшись вечера, Зали поспешила в ажсулат. Не было никакой уверенности в том, что удастся узнать больше, чем было уже известно из новостей, но она все же хотела попытаться. Несколько раз она почти поворачивала назад, уверенная в глупости и бесполезности своей затеи, но болезненное желание сделать хоть что-нибудь заставляло идти вперед.
