– Пойдём сходим к Мирьяне! – закричали все.
– К обеду будем в Овчине! – кричат Чебо и Срджан.
– До темноты вернёмся! – кричит Джилас.
– А я говорю, давайте завтра пойдём, – говорит дядя Мирко.
– Нет!.. Лучше сегодня!.. Сейчас!.. Прямо сейчас!.. – ревёт толпа.
– Стойте, люди! – кричит староста. – Я тоже думаю лучше сегодня!.. Но давайте поднимемся в деревню, зайдём ко мне, выпьем… Человек устал… (Тут староста указал на Страхиню.) А он нам хорошую службу сослужил!..
И вот все видные зарожане отправились в деревню к дому старосты. Остальные разошлись кто куда по своим делам, дивясь смелости Страхини.
Староста со Страхиней немного поотстали и завели разговор.
– Страхиня, поклянись мне верой, что честно расскажешь, о чём я тебя спрошу!
– Хорошо, Пурко, расскажу, если смогу.
– Скажи мне честно, что заставило тебя уйти из дома?.. Мы, слава богу, уже давно знакомы и хорошие друзья. Я люблю тебя как сына… Все мы здесь в деревне тебя любим. Если с тобой стряслась какая-нибудь беда, ты лучше расскажи.
Страхиня немного помолчал и говорит:
– Хорошо, Пурко, я расскажу; но вряд ли ты мне чем поможешь… Могу только для того рассказать, чтобы мне полегче стало. Ты, должно быть, знаешь нашего старосту?
– Живана Душмана?.. Знаю, а то как же… Мы и кумовья с ним… В прошлом году вы его старостой поставили.
– А знаешь его Радойку?
– Знаю… Хорошая девушка, только отец у неё малость дурной.
– Видишь ли, Пурко… – продолжал Страхиня, глядя перед собой, – я давно уже влюбился в эту девушку…
– И об этом я слышал… Уже и тут разговоры пошли… Но Живан, боюсь, не даёт её?
– Нет… Накануне Иванова дня я попросил дядю Средое сходить к Живану и поговорить с ним.
– И что было, добрый человек?
– Ничего!.. Живан вышел из себя, чуть не подрался со Средое, такой уж у него нрав.
– Ох, вот же негодяй! Вот пойду я туда, так ему задам, только глазами будет хлопать!.. – сердито сказал Пурко, потом спросил: – А ты?
– Когда мне дядя Средое рассказал, у меня прямо в глазах потемнело. Всю ночь глаз не сомкнул. Всё обдумывал и так и эдак. В конце концов решил уехать, пойти по свету…
– Боже, Страхиня, с ума сошёл!.. Зачем тебе по свету! Подумаешь, не отдаёт он её за тебя! У нас тут, слава богу, тоже хороших девушек много…
– Ох, Пурко!.. – отрезал Страхиня. – С Иванова дня опротивела мне и моя деревня, и люди, и дом мой, и всё… Прямо и жить не хочется.
Видит Пурко, что Страхиня ушёл из Овчины от большого горя; и нарочно так настаивал, что постережёт для зарожан мельницу, чтобы там погибнуть, и что он действительно пойдёт по свету, может, ещё пропадёт где-нибудь… Стал его ругать и отговаривать.
Еле уговорил остаться хотя бы несколько дней в Зарожье, пока они не найдут Савву Савановича, а потом уж постараются сосватать для него Радойку, раз он её так любит, хоть бы пришлось её похитить у Живана.
Так за разговором они подошли к дому старосты.
Все видные зарожане, только что ушедшие с мельницы, уже собрались. Пурко тут же вынес ракии, и все выпили глоток-другой. Потом порешили, что староста Пурко, дядя Мирко и Рашко Чебо сходят в Овчину и узнают у бабы Мирьяны, жил ли когда в Зарожье такой Савва Саванович.
Было далеко за полдень. Перед домом Мирьяничей в Овчине сидит в теньке на покрывале старая-престарая бабка. Подбородок на коленях, сама как привидение. У неё давно уж и третьи зубы выросли.
Это баба Мирьяна. Некоторые в деревне называют её «баба Мирьяна», а некоторые «тётка Мирьяна». По ней этот дом называется домом Мирьяничей, и все в доме – Мирьяничи.
Значит, сидит бабка в тени на каком-то покрывале, праздник, вот и вынесли её ненадолго на травку перед домом. В обычные-то дни она от очага не отходит.
Семья по дому работает.
Тут открылись ворота, и вошли зарожане.
Староста Пурко ещё от ворот крикнул:
– Хозяева!.. Есть кто дома?
– Есть! – ответил Сречко, глава семьи, правнук Мирьяны, и выбежал из дома.
– Рад ли гостям, Сречко? – спросил дядя Мирко.
– Если гости хорошие, то всегда рад! – ответил Сречко, идя им навстречу.
И они по-дружески поздоровались.
Сречко спросил, зачем они пожаловали к нему в Овчину. Зарожане рассказали ему обо всём, что произошло у них ночью и зачем они пришли. Он улыбнулся и говорит им:
– Вот баба Мирьяна, у неё и спросите!
– Давай, Пурко, начинай! – говорит дядя Мирко.
– Нет, Мирко, ей-богу, – ответил Пурко, – давай лучше ты!
– Ну, давай я, что уж… Раз больше некому! – сказал дядя Мирко, и все подошли к бабке поближе.
Мирко откашлялся и кричит:
– Мирьяна!
Бабка молчит.
– Она не слышит! – говорит Сречко и улыбается. – Кричи громче, дядя Мирко!
– Я правда не могу громче, – говорит дядя Мирко. – Давай ты, Пурко!
– Эй, Мирьяна! – крикнул Пурко так громко, как только мог.
Бабке хоть бы что!
– Громче, Пурко, громче! – говорит Сречко.
– Так я тоже громче не могу! – отвечает Пурко. – Чебо, давай ты покричи!.. Ты, слава богу, самый горластый у нас в Зарожье.
– Мирьяна! – заорал Чебо во всю мочь, даже собаки испугались и залаяли где-то за домом.
– Да, сынок! – отозвалась баба Мирьяна и приподняла голову.
– Ты знаешь Савву Савановича? – крикнул опять Чебо.
