Мойсило хотел было что-то сказать, перевести разговор на другое, потому что ему не очень-то было по душе, что знакомый коснулся этой темы. Но знакомого было так просто не сбить, и он продолжил орать на весь зал: «Помнишь, та, ты ещё всю ночь варил её туфельку в котелке, чтобы она к тебе пришла?.. Эх, Удод, Удод! Я говорю: „Оставь ты эти бабские гадания!“ Куда там! Удод всю ночь просидел у огня, кипятил котелок, а туфелька только знай себе крутится в кипящей воде…» Гости снова засмеялись. Бедняга Мойсило чуть сквозь землю не провалился от стыда.
Тут подошёл адвокат:
– О, господин Мойсило, какими судьбами? – У Мойсило прямо от сердца отлегло при виде адвоката. – Давно вы из Пожеги?
– Давно, господин Бранко, – немного собравшись, заговорил Удод, всё ещё конфузясь. Его знакомый отправился на другой конец залы, чтобы найти себе даму для танца.
– Пожалуйте сюда! – предложил адвокат Мойсило, указывая на боковую комнату.
– Спасибо, господин Бранко, мне и здесь нравится, – ответил он, словно обжёгшись, увидев там солидных пожилых людей.
Так он остался с адвокатом в зале. Они встали у стены и разговорились. Как раз в это время танцевали кадриль, какой-то долговязый надрывался, называя фигуры:
«Дурдеме! Шунегле!»[63] Невдалеке от них танцевала и Николина Савка. Она прямо озарила всю комнату своей красотой. Адвокат ткнул Мойсило пальцем и прошептал ему на ухо:
– Видите эту девушку? Как она вам?
– Красавица! – ответил Удод, смущаясь и поджимая губы.
– Это та девушка, о которой я вам рассказывал в Пожеге, если помните… А теперь, раз уж вы здесь, можете и сами взглянуть… – И они снова продолжили разговор. Удод ни на шаг не отходил от адвоката, а всюду был вместе с ним. Вот так веселье продолжалось до ночи, а потом все разошлись.
На следующий день около полудня адвокат и Мойсило Удод сидели в гостинице «Под тополем».
Мойсило рассказывал адвокату что-то очень конфиденциальное, а тот слушал, слушал, а потом сказал:
– Просто положитесь на меня, а я уж всё устрою.
– Только скажите, а родители согласятся?
– Это уже моя забота. Согласятся, почему нет?.. Главное – устроить так, чтобы девушка в вас влюбилась и вы завоевали её расположение…
– Да-да, вы правы, – согласился Удод. – Вы меня уж научите, как мне держаться.
– С удовольствием… Было бы неплохо, если бы вы для начала преподнесли ей какой-нибудь подарок, например красивое колечко или шпильку с бриллиантом…
– Хорошо… Но только как угадать, чтобы ей пришлось по вкусу? – спросил Удод.
– Оставьте это мне. У меня есть знакомый ювелир в Пеште, так что я выберу и достану для вас украшение: и дёшево, и красиво, не стыдно будет подарить.
– Я вас очень прошу, вы это устройте… А я уж… Эх! – Тут Удод развёл руками и пожал плечами, не в силах высказать то, что собирался. Этим «эх!» он выразил всю свою благодарность и то, сколь многим он обязан адвокату.
– Так… – снова начал адвокат. – Я завтра сразу ему напишу, а когда он назовёт цену… сообщу вам. А когда мы его получим, то вместе пойдём, чтобы вы могли представиться и вручить…
Мойсило снова засмущался, и, потерев шею, сказал:
– Может быть, вы лучше сами, а я как туда пойду – как-то неудобно…
– Как хотите, – говорит адвокат. – А я вам достану украшение.
– Я… Да… А деньги, сколько потребуется…
– Да, да. Так вы и увидите, действительно ли понравились девушке, по тому примет ли она ваш подарок… А я уж скажу ей, от кого он. Лучше бы, конечно, чтобы вы сами вручили. Но раз вы говорите, неудобно, тогда лучше я буду посредником, как друг семьи.
– Да, да… – перебил его Удод. – Вы правы, лучше вам, вас уже знают… А сколько, вы вчера говорили, за ней приданого?
– Думаю, тысяча дукатов наличными, не считая мебели и прочего…
У Удода прямо глаза загорелись, когда адвокат сказал о таком приданом. И на этом разговор закончился.
И часа не прошло, а адвокат уже сидел в доме Николы и долго говорил о бале, о женщинах, о драгоценностях и наконец сказал:
– Было бы хорошо, если бы мы и нашей Савке купили шпильку для волос с бриллиантами. Девушка из такого дома – ей нужны украшения.
– Почему бы нет, – говорит Никола. – Ты умеешь выбирать украшения, вот ты и купи ей.
И вот не прошло и десяти дней, а адвокат уже получил из Белграда шпильку. Он отнёс её Удоду и показал ему «какой тонкой работы в Пеште украшения». Удод только и сказал: «Очень изящно!» – и спросил адвоката, сколько это стоит. «25 дукатов!» – ответил тот. «А почему именно 25?» – спросил Мойсило, потёр шею, и опять какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось у него из-за этой цифры. Он отсчитал деньги адвокату и попросил передать девушке шпильку и заверить её в совершенном почтении. Адвокат сунул деньги в карман, затем отнёс шпильку Николе и, разумеется, взял у него тоже 25 дукатов за покупку. Девушка воткнула шпильку в волосы и носит как своё украшение, купленное на отцовские деньги. Адвокат при случае показал Мойсило, что девушка в самом деле приняла его подарок и носит. Удод видит и прямо тает от радости.
