Разумеется, я не хочу сказать, что, если бы это было сделано, исход войны на Тихом океане оказался бы иным. Но мне кажется, что в этом случае американские авианосные силы, которые избежали уничтожения в Пирл-Харборе, могли бы быть разгромлены очень быстро. Тогда японский флот не утратил бы так скоро своего преимущества над противником, который быстрее сумел сделать правильные выводы из поражения, чем наши руководители из победы.
В начале войны на Тихом океане военные деятели Японии так увлеклись проблемой обеспечения страны нефтью, что не подготовили никакой конкретной стратегической программы военных действий на период, когда эти ресурсы будут завоеваны. К тому же они отдавали себе отчет в том, что в ходе первой фазы войны японский флот часто подвергался серьезному риску (нападение на Пирл-Харбор не было самым рискованным предприятием этого периода), п совсем не были уверены, что она благополучно завершится. Поэтому, прежде чем приняться за разработку стратегического плана последующих боевых действий, они решили несколько повременить и посмотреть, как будут развиваться операции первой фазы.
К январю 1942 года повсеместные успехи Японии убедили ее военное руководство в том, что операции первой фазы будут завершены успешно. Исходя из этого, оно и подошло к решению проблемы о характере нашей дальнейшей стратегии. Перед ним встал целый ряд серьезных проблем. Должна ли Япония с достижением первоначальных стратегических целей перейти к оборонительным принципам ведения боевых действий, чтобы удержать захваченное, или ей следует по-прежнему смело вести наступление, чтобы окончательно сломить решимость союзников вести войну? Если принять последнее, то должна ли она нанести первый удар в западном направлении — против Великобритании или в восточном — против Соединенных Штатов и какие именно наступательные действия будут наиболее эффективными?
Формально разработкой стратегических планов армий и флота занимались соответственно армейский и морской генеральные штабы, организационно входившие в императорскую ставку. Начальник морского генерального штаба являлся одновременно начальником военно-морского управления императорской ставки и согласно этой последней должности мог давать приказы и директивы командующему Объединенным флотом по важнейшим стратегическим и оперативным вопросам. Но на деле в вопросах выработки военно-морской стратегии Объединенный флот гораздо чаще, чем морской генеральный штаб, играл главную роль.
Прошло время, когда главнокомандующий Объединенным флотом мог быть только морским командиром в духе нельсоновских традиций, от которого требовалось лишь вести флот в бой и отдавать приказы с мостика флагманского корабля под градом вражеских пуль. Развитие военно-морского дела и значительное расширение театра боевых действий привели к тому, что главнокомандующему стало трудно осуществлять тактическое руководство флотом, находясь вместе с ним в море. Поэтому теперь штаб Объединенного флота находился преимущественно на берегу и наряду с планированием и руководством тактическими действиями сил стал оказывать значительное, а нередко и решающее влияние на формулирование основ военно-морской стратегии.
Способность Объединенного флота отстоять свою точку зрения перед высшим органом военно-морского командования была продемонстрирована в начале войны, когда адмирал Ямамото, несмотря на сильное противодействие со стороны морского генерального штаба, сумел добиться осуществления своего плана нападения на Пирл-Харбор. Нечего и говорить, что выдающиеся победы Объединенного флота в первый месяц военных действий только усилили его влияние. Окрыленные этими успехами, офицеры штаба Объединенного флота обрели веру в собственные силы. Одновременно и морской генеральный штаб был вынужден вести себя со штабом Объединенного флота как можно тактичнее.
Поэтому не удивительно, что инициативу в деле определения характера военно-морской стратегии второй фазы войны взял на себя Объединенный флот. Начальник штаба Объединенного флота контр-адмирал Угаки приступил к изучению этой проблемы в середине января. В это время он находился на борту флагманского корабля «Нагато», который стоял на якорях в заливе Хиросима. Как видно из дневника Угаки, в течение четырех дней он всесторонне обдумывал этот вопрос. По его мнению, наступательные операции первой фазы военных действий в основном должны были закончиться к середине марта, поэтому решение по вопросу стратегии будущего следовало принять не позднее конца февраля.