Вице-адмирал Нагумо, находившийся на «Акаги», так же мало знал о местонахождении сил противника и его намерениях, как и штаб Объединенного флота. Из-за того, что приемная радиостанция «Акаги» была очень несовершенной, а также из-за необходимости соблюдать радиомолчание, Нагумо не имел значительной части тех сведений, которыми располагал адмирал Ямамото и из которых следовало, что противник уже знает или сильно подозревает о нашем приближении к о. Мидуэй и готовится предпринять ответные действия. Сложилось именно такое положение, которого боялся начальник штаба соединения Нагумо контр-адмирал Кусака. Еще перед выходом из Японии он неоднократно требовал, чтобы все важные сведения, полученные радио- разведкой, передавались с «Ямато» на «Акаги», но адмирал Ямамото и его штаб, очевидно, все еще надеялись, что элемент внезапности не утрачен, и считали целесообразным соблюдать радиомолчание.
Итак, день 2 июня близился к концу. Японские силы неуклонно приближались к своим объектам. Заметных признаков того, что какая-то часть наших сил обнаружена, все еще не было, и каждый, от главнокомандующего Объединенным флотом до простого матроса, надеялся, что такое драгоценное преимущество, как внезапность, все еще в наших руках.
На рассвете 3 июня туман, в полосу которого соединение Нагумо вступило в полдень прошлого дня, уже напоминал тяжелое покрывало. Идя походным порядком, принятым для плавания в условиях тумана, соседние корабли часто не видели друг друга уже на расстоянии 500 метров. Были включены мощные прожекторы, но и они едва пробивали мглу.
Движение на зигзаге сквозь эту густую пелену, когда лишь изредка, на одно мгновение видишь рядом идущий корабль, было делом трудным и требовало огромного напряжения сил. Но выбора не было, так как мы входили в воды, которые контролировались подводными лодками противника. Туман скрывал нас от разведывательных самолетов противника. Однако это преимущество сводилось на нет опасностями, с которыми сопряжено плавание в таких трудных условиях. Больше того, туман не мешал подводным лодкам противника, оборудованным радиолокационными установками, и в то же время не позволял нам выслать самолеты для противолодочной разведки. Обстановка была крайне сложной и таила в себе много неожиданностей. Поэтому все корабли были приведены в полную боевую готовность, а число вахтенных на противолодочных наблюдательных постах увеличено вдвое.
Адмирал Нагумо и офицеры его штаба находились на правой стороне мостика «Акаги». Они молча вглядывались в плотную завесу, которая окутывала корабль со всех сторон, и лицо каждого выражало напряжение и тревогу. На другой стороне мостика командир корабля Аоки и его штурман Миура, мобилизовав весь свой опыт и умение, старались удержать корабль на заданном курсе и сохранить его место в строю. Время от времени они вглядывались через иллюминаторы в туман в надежде разглядеть хоть что-нибудь.
Ровно в 10.30 соединение должно было лечь на новый курс. Однако прежде чем изменить курс в таком густом тумане, следовало передать подтверждение об этом на все корабли. Ограниченная видимость делала невозможным использование сигнальных флагов и даже прожекторов. Ничего не оставалось делать, как прибегнуть к помощи радио, использование которого могло обнаружить наше присутствие и местонахождение, чего больше всего опасались адмирал Нагумо и офицеры его штаба.
Создавшееся положение со всей ясностью выявило тот факт, что возложенные на соединение Нагумо две тактические задачи по существу несовместимы. Первая — атаковать о. Мидуэй 5 июня в ходе подготовки к высадке десанта — требовала строгого выполнения намеченного плана. Вторая — войти в соприкосновение с флотом противника и уничтожить его, — наоборот, предполагала полную свободу действий и обусловливала необходимость сохранять местонахождение в секрете во время поиска противника.
Необходимо было решить, какой же задаче следует отдать предпочтение. Штаб Нагумо неоднократно обсуждал этот вопрос, но теперь пришло время сделать окончательный выбор. И это тогда, когда о флоте противника не имелось ровно никаких сведений. В такой критической обстановке капитан 1 ранга Ониси, старший офицер штаба, высказался первым. Он заявил:
«Главная цель операции — уничтожение флота противника. Прикрытие и поддержка высадки десанта — вторая по важности задача. Однако в плане операции особо предусматривается нападение с воздуха на о. Мидуэй 5 июня силами авиации нашего соединения. ,Это значит, что удар должен быть произведен точно в намеченное время при условии, что ко времени начала атаки не будет обнаружено оперативного авианосного соединения противника.
Если мы, как это предусмотрено планом, не сумеем нейтрализовать авиацию, базирующуюся на о. Мидуэй, то двумя днями позже наши десантные силы натолкнутся на сильнейшее сопротивление и весь график вторжения на остров будет сорван».
С обычной прямотой адмирал Нагумо задал вопрос, который был у всех на языке: «А где находится флот противника?»