Что полагается делать в таких ситуациях, я не знал. Где-то внутри я ужасно заволновался. А везде снаружи – оцепенел и остановился.
Рядом с сэром Полом было несколько человек, они все тоже остановились потому что я фактически преградил им путь по тротуару Москворецкого моста. Я начал что-то говорить. Не помню, что именно. Какую-то глупость, очевидно. Все улыбались, глядя на очередного человека, ушедшего в транс при виде Божества.
– Are you coming tonight? – спросило Божество, махнув рукой в сторону Красной площади.
Конечно. Концерт. Сегодня. Тот самый, на который я не иду. О котором наконец забыл, выкинув его из головы, а тут на тебе.
– No… – ответил я. Зачем врать?
Сэр Пол поднял одну бровь.
– Why?!
Я совсем растерялся. Ну что я мог ему объяснить? А главное зачем? Зачем я сказал, что не пойду…
– It’s too expensive, – произнёс я вместо того, чтобы просто молчать, пытаясь прийти в себя. Не знаю, слышал ли что-то подобное Маккартни до этого, но думаю, что такой я у него был первый.
Я заметил, как он начал поворачивать голову в сторону стоящих за его спиной помощников, но остановил его.
– No please. Not tonight. I’ll do it next time. Trust me.
Сэр Пол снова поднял бровь.
– Why?!
Я как-то путано объяснил, что если сегодня приду на концерт, то после него выйду на этот самый мост, в это самое место и задумаюсь, а осталось ли сделать в жизни что-то действительно важное, ради чего стоило бы просыпаться завтра?
Все рассмеялись, мы пожали друг другу руки и пошли своей дорогой. Они в сторону Балчуга, я в сторону Васильевского спуска.
У одного из людей, кто сопровождал Маккартни тогда, в руках была маленькая видеокамера любительская. Возможно, он снимал наш забавный диалог. Возможно, где-то есть эта запись…
Я закончил мой рассказ. Мы уже проехали Овчинниковскую и были на Озерковской. Москва, весна, утро, солнце…
– Спасибо за прекрасное утро! – девушка широко улыбнулась и как будто сделала еле заметный воздушный поцелуй, а затем выпорхнула на тротуар.
– Может, ну ее, эту Новокузнецкую? Может, поедем куда-нибудь в сторону Хамовников?
Я глупо пошутил, рассматривая карту, едва мы тронулись с пассажиркой с Красной Пресни. Вокруг нас всё полыхало пробками цвета спёкшейся крови: а что вы хотите, пятница…
Дама была очень серьёзная и важная, а я начал неуместно острить. Однако, если мы повернём на набережную налево, единственный нормальный путь – куда-то в сторону Новодевичьего, но никак не наверх в сторону Садового.
– Какие Хамовники? – Пассажирка обалдела от моего предложения. – Едем, едем, я опаздываю, у меня допрос.
Я снова покрутил карту на экране, но уже не ради пробок, а ради конечного адреса. Ну да. Следственный комитет. Рассмотрел аккуратно даму в зеркало, прикидывая, едет ли она туда в гости или на службу. Склонился ко второму варианту.
Я сменил игривый тон на совершенно серьёзный.
– Не доедем. Глядите, что творится на повороте на Новый Арбат. К тому же он невиновен.
Дама несколько секунд молча смотрела на меня в зеркало колючими глазами.
– Невиновен? Вот мы это и установим.
Я пожал плечами и дружелюбным тоном парировал:
– Всегда был уверен, что виновность устанавливает суд. Но как скажете. Едем.
– Конечно, вы алкоголик! – молодая красотка, врач-нарколог, ставила мне уже третий или пятый диагноз. Я сбился со счёта, но это был нечётный вариант, все чётные звучали как «Нет, конечно, вы не алкоголик».
Услышав очередную версию, я утвердительно кивал, но следом озвучивал новый факт, описывающий мои отношения с алкоголем, предвосхищая очередную замену диагноза.
– Если вы выпиваете бокал сухого три раза в неделю, никакой вы не алкоголик! – объясняла пассажирка.
– Но я же не пью по бокалам. Я открываю бутылку…
– Бутылка это очень много. Значит, вы алкоголик! – охала пассажирка, хмуря брови.
Я же продолжал:
– Но пью очень редко. Иногда месяцами ничего не пью. Не потому, что сдерживаюсь, а просто потому, что нет повода, оказии, стола или самого вина. Я спокойно живу без вина.
– Значит, не алкоголик!
Ехали мы далеко и долго, я понимал, что навскидку назову ещё десяток фактов, каждый из которых перечеркнёт предыдущий вывод.
Барышня не была утомлена нашей беседой, ей нравился этот незапланированный приём. Я внимательно выслушал краткую лекцию о видах алкоголизма в зависимости от крепости и типа напитка.
– А куда отнести ракы и узо?
– Они крепкие.
– Да, но пьют же их разбавленными.
– Как это? – удивилась девушка, вскинув брови.
Я рассказал про мезе, ракы и воду, которой её разбавляют. Затем красочно описал вкусовые сочетания белого сыра, шпината, осьминогов и мутной белёсой жижи, которая получается после разбавления ракы водой.
Не забыл и про кольца кальмаров на гриле. Хумус и маринованные перчики. Говорил и мысленно улетал куда-то на Босфор, делал кружок в воздухе над Галатой и приземлялся на любимой улочке Невизаде, заходил в трактир Каламар, шёл за «свой» маленький дальний столик, куда улыбающиеся официанты уже несли мою бутылку ракы, подписанную маркером: Niki.
