– Алё. Здравствуйте. Да, это Максим. Я вас слушаю. Какие погрузчики? Куда? Мы не работаем по Свиблово, у вас там свои подрядчики. Вы видите, сколько снега? Нет свободных, откуда? А были бы, не дал бы. Нет, нет. А кто звонит, представьтесь пожалуйста. Марина Николаевна, погрузчики все в работе как минимум до понедельника. Нет, извините. Я понимаю, что вы руководите департаментом, но нет. Решайте свои вопросы сами. Мы тоже, знаете ли, в огне. Я понимаю. Стоп, подождите. Марина? Маришка, это ты?! Я не узнал. Погоди. Мариша, а что ты делаешь в Свиблово?! Я не знал. Ух ты. Я соскучился. Я знаю. Я помню. Погоди. Как ты? Надо встретиться. Да хоть сейчас. Где ты? Я подъеду. Можно? Ну пожалуйста. Я соскучился. Я хочу ногу целовать. Хотя бы краешек. Краешек ноги. Можно? Я сейчас буду. Нет, с другой стороны краешек. Ну пожалуйста. Я умоляю. Хочешь, я на погрузчике подъеду? Я серьёзно. Сколько тебе надо? Я прямо сейчас… Подожди… Я позвоню прямо сейчас. Сколько? Три? Пять? Да хер с ним, с Ленинским. Я соскучился. Я сам на погрузчике приеду. Столько лет. Ты там же? Не уезжай никуда. Жди. Простите! Простите! Как вас? Никита? Как адрес поменять в заказе?
Каждое утро, часов с семи и до восьми, на ближайшей теплостанской мойке нет очередей. Только редкие гаишники да таксисты.
Здесь как на водопое: действует перемирие. Видя, как в боксы заезжают такси с сугробами на крышах и капотах, менты не просят «документики», хотя все прекрасно понимают, что ни машина, ни водитель никаких «предрейсовых» осмотров не проходили, а выехали только что из ближайшего двора.
Все путевые листы, которые каждый таксист вынужден возить у себя в бардачке, имеют необходимые отметки: механика, врача… Сев в холодную машину каждый водитель такси вынужден заполнять бумажку от имени людей в белых халатах и промасленных комбинезонах. Зачем, спросите вы? Да чтобы предъявить эту бумажку гайцу, если тот остановит.
Любой гаец, останавливая любого таксиста, прекрасно понимает, что путевой лист будет липовый. Но он должен быть в машине. Если его не окажется, начнётся торговля.
А вот на мойке, глядя на сугробы на колёсах, заезжающие ополоснуться гаишники к таксистам не лезут.
Не потому, что добрые или с понятиями, а потому что у них скоро будет развод и им уже некогда. Это ведь таксисты моют машины перед выходом на линию. Гайцы – перед завершением работы.
– Ну чё, как заработки? – весело спрашивает лейтенант, затягиваясь коричневой сигаретой с запахом вишни.
– Да нормально, терпимо.
– Сколько аренда такой? – Он показывает сигаретой на грязную корму Мурены-второй, с которой разлетаются ошмётки снега.
– Три тысячи.
– Каждый день?! Ничего себе! И что, отбиваешь?!
Я тоже достаю сигарету и закуриваю.
– Конечно, отбиваю. Я же твоим коллегам не плачу никогда. Так что нормально остаётся.
Гаец смотрит на меня внимательно.
– Это же ты пару дней назад тут выехал и развернулся прямо напротив мойки?
– Наверняка. Я иногда здесь разворачиваюсь.
– А здесь нельзя. Сплошные.
– Потому и не плачу никогда вашим. Знаю ПДД. Тут же нет знаков. А разметка под снегом. Я ничего не нарушаю. И ты это прекрасно знаешь.
Гаец улыбается.
– Умные таксисты стали, куда деваться. А если я в протоколе напишу, что снег почистили и разметку было видно?
Я зеваю в ответ.
– Ну напиши… Главное, «стукачок» не забудь выключить, а то рискуешь неполным служебным. – Я тоже изо всех сил улыбаюсь в ответ.
«Стукачок» – это видеорегистратор, который установлен почти во всех патрульных «октавиях».
Гаец бросает бычок в решётку слива и садится в свою машину, она готова. Завтра, послезавтра или через месяц он или его коллега обязательно остановят меня и придирчиво рассмотрит мой путевой, в котором я лично расписываюсь за медиков и механиков. Они обязательно пошутят о том, что все записи сделаны одинаковыми ручками, а я в ответ сообщу им, что в парке покупают канцтовары централизованно. Они возразят, что и почерк очень похож, а я предложу им переучиться на графологов. Они вернут мне документы и процедят сквозь зубы «Счастливого пути», а я наверняка не поблагодарю и просто уеду.
– Сплошные чурки в такси! Нет, я не националист, но почему сплошные чурки?!
Сорокаминутная поездка в Домодедово с достопочтенным господином, ужасно переживающим по поводу высоких цен на такси и засилия приезжих в этой важной профессии. Мы спешим на вылет рейса в Париж.
Всегда, когда пакс настойчиво пытается раскрутить меня, «русского водителя», на подобную дискуссию, я тушуюсь и глупо мнусь.
Я же наперёд знаю, как она, дискуссия, будет развиваться.
