Я не поддавался на провокации и молчал. Мне почему-то он ужасно не понравился, потом эта нелепая «проверка», да и настроение сегодня весь день плохое: я на совершенно грязной Афродите, сдуру не помыл её вчера ночью, а сегодня на всех мойках огромные очереди. Москвичи и гости столицы вместо того, чтобы просто помыть машину, заказывают разнообразные опции: «сухой туман», «антиголограммная полировка», «покрытие жидким стеклом». Очереди от этого становятся ещё длиннее.
Короче, бомбим мы сегодня с Афродитой грязными, а потому я нервный и злой и в разговоры стараюсь лишний раз не вступать.
– Подумать только! Ничего себе! – хрыч продолжает шуметь упаковкой какой-то чудесной вещицы, которую ему подарили в бумажном пакете, но я непреклонен и молчу, сосредоточенно глядя на стикер Baby on board на соседней тойоте. Вот зачем они вешают эти стикеры?..
– Галочка, зайдите на мою электронку. Там письмо от Михельсона. Вернее, Михельсону. Я вчера отправлял. Распечатайте мне его, пожалуйста, я бы хотел его перечитать. Нет, не Михельсона распечатайте, а меня. То, что я ему отправлял. Мне надо освежить в памяти. Я прилечу сегодня ночью. В моём кабинете. На столе. И напомните Верещагину, что полномочий разговаривать с Михельсоном у него нет. Только я сам. Как генеральный директор с генеральным директором.
Выслушав Галочку, продолжал:
– Галочка, и по пленуму Верховного суда от восемнадцатого декабря мне сделайте дайджест. Кто выступал, о чём… Ну как обычно. Я так закрутился, что даже не посмотрел запись.
Мы продвинулись вперёд на три метра и снова остановились. Я перевёл рычаг в «паркинг».
– А где здесь ближайший «Красное и белое»? Я, наверное, никуда не поеду…
– Нам надо подъехать поближе.
Я остановился напротив входа в офисный центр класса «Б». От пассажирской двери до козырька над входом – аккурат два метра тротуара. Пассажирка не выходит из машины, хотя я уже завершил заказ и таксометр поблагодарил её за поездку.
– Вы слышите меня? Надо подъехать поближе, я без зонта.
Дождь прекратился уже минут двадцать назад, стекло было совершенно сухим. От Афродиты, которую я ловко припарковал у бордюра строго напротив входа, было ровно два метра до дверей. Я заволновался.
– Вам нужен другой вход?
– Нет, мне нужен этот. Но вам надо подъехать к нему ближе. Я из парикмахерской. Я только сделала укладку. Знаете, сколько она стоит?
– Вы переплатили, поверьте.
Ну почему, скажите мне, почему у меня вечно не включена запись звука в салоне, когда такие сюжеты, достойные фондового радиоспектакля ГДРЗ? Я продолжил чуть более дружелюбно, чем следовало:
– Здесь тротуар. Сюда нельзя машине. Там вход. Всего два метра. Дождь не идёт. Если хотите, достану из багажника пакет.
– Какой пакет?!
– Пакет-маечку. Из универмага. У меня их несколько в багажнике, на случай если пассажирка сделала укладку, а до входа целых два метра, хоть и без дождя, но…
Пока я зачитывал свою реплику, пассажирка психанула и выскочила прочь, сильно хлопнув дверью.
– Вы, наверное, были персональным шофёром? Так аккуратно едете…
Девушка со стаканом кофе в руке сначала восторженно блеснула глазами, когда увидела меня, протирающего ручки дверей, а теперь вот оценила пилотирование в плотном городском потоке. Я затряс головой: ещё не хватало. Нет, не угадали.
– Неужели подводником?!
Странная догадка. Неужели шея натёрта скафандром?..
Побыть подводником хотя бы до Южнопортовой – заманчиво, но врать не хотелось. Я решил, что не буду подтверждать, но и опровергать тоже не буду.
– Я когда школу заканчивала… У меня был друг. Подводник. Правда, такой дурак.
Тут пассажирка спохватилась:
– Вы только не обижайтесь!
– Никаких обид. Это же обычное дело: кислородное голодание, избыточное давление… – Я сыпался на элементарном: какое голодание? Это же у альпинистов…
– Знаете, какой он был псих?!
Я кивал в ответ понимающе: кому не знать, какие психи эти подводники.
– Почту мою читал, представляете? Ревнивый был. А с женой не хотел разводиться!
Мы были уже рядом с проспектом Андропова. Ещё никогда я так не радовался проспекту Андропова.
– Вот куда они все едут? – совсем без злобы и будто с искренним удивлением спросил молодой человек и расплылся в блаженной улыбке. – Я, к примеру, понятно: я отцом сегодня стал, еду в роддом. Дочь увидеть. Жену увидеть.
Выслушав мои поздравления, продолжил с той же улыбкой:
– Сейчас главное понять, как бы так её растить, чтобы не присесть лет через пятнадцать… Сколько дают за убийство ухажёра дочери?
– Не знаю… По-разному, наверное… Лет пятнадцать или двадцать, к примеру.
– Вот видите. Я когда с женой УЗИ делал, очень волновался. Вдруг девочка. Вы понимаете, о чём я?
Я кивнул. Я понимал. Ятаганом, превентивно, каждого, кто приблизится, в капусту…
– Думайте о хорошем, у вас ещё куча времени. Продумайте всё тщательно: как, чем и где. Подготовьтесь. Мы приехали. Ещё раз поздравляю.
