– У меня, если что, удостоверение! – Барышня протянула мне, не раскрывая, пухлую ксиву МВД. – Погодите, нам надо ехать обратно. Я ключи забыла. Нет, не разворачивайтесь пока. Я сначала позвоню. Андрей Валентинович? Здравия. Я ключи на столе не оставила? Большая связка. Брелок с поросёнком. А в бушлате можете посмотреть? В раздевалке. Спасибо. А под шкафчиком? Поняла. Не могу найти. Спасибо. До завтра.
Я неспешно катился по полупустой улице, ожидая команды от девушки в розовом пуховике.
– Ольга Петровна? Здравствуйте. Это я. Алёна. Я у вас квартиру снимаю. Алёна. Помните? Можно ключи у вас попросить? Я свои потеряла. Нет, выронить не могла. Я бы услышала. Нет, услышала бы, у меня уже один наушник остался, я второй потеряла. Вторые ключи у Егора. Но мы расстались. Я потом объясню.
В деталях поездки появилась промежуточная точка. Маршрут перестроился.
– Понимаете, есть и вторые ключи. Но я к нему ехать не хочу за ними.
Я понимал. Девушка продолжала:
– Меня все стебали: сержант Росгвардии – это не вариант. А я не верила.
Я снова зачем-то кивнул. Я бы тоже не повёлся на сержанта Росгвардии.
– А среди своих тоже нормального не найти. Все ёбнутые какие-то. А я требовательная, понимаете?
Мне это стало надоедать. Нас уносило в совсем интимные подробности.
– Я требовательная и из-за этого одинокая.
Я решил разрядить обстановку.
– Вы знаете, у меня такая же проблема. В парк прихожу и говорю: дайте мне свежую машину, чистую, опрятную. А они руками разводят: сейчас, говорят, нет. Жди, вдруг сдадут…, и я жду, жду…
Мы томимся с Афродитой под лучами палящего солнца где-то в Томилино. Ждём пассажира уже минут десять, но оно того стоит: поездка в Фили и оплата по карте… Почти идеальный вариант для того, кому посчастливилось привезти сюда предыдущий заказ.
Я распахнул окна и переглядывался с многочисленными псами, сбежавшимися посмотреть на нас. Выглядим мы роскошно. Афродита сияет после дезинфекции и мойки. Нам даже натёрли каким-то повидлом колёса, отчего те выглядят особенно эффектно.
– Нет! Нельзя! – останавливаю окриком пса, намеревавшегося помочиться на сияющее колесо. Пёс покорно замирает. Видно, что ему очень хочется пометить такую машину. Ладно, валяй…
В нашу сторону идёт пара, разодетая как будто готовятся к вылету из международного терминала аэропорта. Gucci, Armani, Furla – с поддетыми под всё это великолепие спортивными костюмами Sergio Tacchini. Я успеваю выбрать плейлист с Челентано в айфоне. Хорошо, что не итальянцы: я кроме ricambi originali ничего и не вспомню…
Интересно, попросят ли остановиться по дороге у «Азбуки вкуса», чтобы взять пару бутылок «Бароло» и пармиджано?..
Мы тронулись под любимую La Camera и принялись лавировать между мусорных пакетов, сложенных жителями посёлка в знаменитые томилинские пирамиды. Некоторые пахли так сильно, что я прикрыл окна. Атмосферы Италии не получалось даже с позвякиванием цепочки на сумке у дамы.
– Лен, что с забором будем делать?
– Да не всрался мне твой забор, Дим. Тебе всрался, ты и думай.
– Эс как доллар, потом три, потом хэ…
– Хэ как икс или как русская эн?
– Хэ как хэ!.. Потом эта… Джи как клюшечка. Пять. Черточка. А перед ними ещё о или ноль.
– Перед ними?..
– Перед ними. Потом сэ.
– Сэ как доллар? Или как цент?
– Какой цент?! Сэ. Просто сэ. Русское сэ.
– Ок.
– Русская эн. Эс как доллар.
Я не выдерживаю:
– Давайте поедем так, а пропуск потом проверим, в конце…
Я проснулся от рёва моторов гидроскутеров. Что происходит? Я на каком-то курорте?..
Сейчас подойду к приоткрытому окну, выгляну на залитый солнцем sea view. Виден ли на горизонте Кипр? Нет, какая-то дымка…
Потом в душ, покурю в халате на балконе – и бегом на завтрак. Завтраки в прибрежных отелях плохие, как и сами прибрежные отели. Так что хватаю омлет и помидоры, сыр и хлеб, быстро управляюсь с ними – и на съёмку.
Что я снимаю? Не помню… Но точно не эти чёртовы гидроскутеры. Ревут, ревут… Когда же у них кончится бензин?
Просыпаюсь. Я в Немчиновке. Под окнами дома группа киргизов шурует газонокосилками. Проклятье.
– Там лучше повернуть в середине дома и в арку! – пассажирка вовремя и по делу объясняет мне, как заехать во двор к её подъезду.
Я киваю в ответ и включаю поворотник.
– А то все норовят заехать оттуда, – продолжает пассажирка, видимо, показывая рукой неверный манёвр моих коллег, а я даже не оборачиваюсь, потому что знаю, что она имеет в виду. И снова киваю. Мы сворачиваем с Литовского бульвара, в арку дома, оттуда направо.
– Я знаю этот дом и этот подъезд. Здесь жила моя первая любовь. С первого класса.
Высадить пассажирку получилось минут через восемь под предлогом того, что мне пришёл другой заказ (я наврал) и я должен на него срочно бежать. Барышня требовала не просто этаж и квартиру, но и все подробности романтических отношений первоклассников.
Рассказывать было совершенно нечего, но меня вдруг осенило, что писать о такси – бессмысленное занятие.
Надо сразу переходить к любовной лирике. Там деманд повыше, как сказали бы профессионалы.
