– Вы слышали Пласидо? Не по телевизору, а живьём? – Пассажирка переключилась на меня и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я вчера в Большом была, теперь у меня любимая опера «Травиата». Посадка была пятьдесят процентов, буфет вообще пустой. Знаете, сколько бокал шампанского?! Две четыреста. Ежу понятно, что буфет пустой. А я ещё без налика. Стрельнула у девушки из очереди пять рублей, а перевести не могу: нет у них в Большом интернета! Жутко неудобно было…
– Отдали бы в залог помаду…
– Да нет, я к ней после антракта поближе села, чтобы она не боялась, что я сбегу. Хотя, чего бояться, я же не на улице к ней подошла… Пласидо уже сколько? Восемьдесят? А поёт так, что мурашки по коже. Вы Зельдина видели на сцене? Ему, правда, было больше девяноста, а как плясал. Но не пел, конечно. А Пласидо, наоборот. Даже сейчас мурашки…
– Сделать потеплее?..
– Нет, нормально. Там оплата наликом или картой? Наликом? А вы сбербанк мне свой продиктуете?
– Я же в храм спешу. Мне надо её быстро помыть и освятить!
Девушка на чёрном пыльном БМВ икс пять требовательным тоном попыталась выгнать из бокса мойки Мурену, по которой уже стекала пена: нам только начали делать «комплекс».
Помыть и освятить в храме мадам намеревалась свой импозантный внедорожник. Таксисты, как это часто бывает, сильно мешали: и на дорогах, и на мойках.
– Я тоже спешу… – зачем-то начал оправдываться таксист, то есть я.
– Вы-то куда спешите?! Да отгоните машину, я же по-человечески прошу!
«По-человечески» прозвучало уже тем тоном, которым обычно мамаша с маленьким ребёнком, заказав такси без кресла, обещает непременно меня «уволить из Яндекса», ссылаясь на знакомство с каким-то «директором».
Мойщик Алишер, мой самаркандский земляк, рассудил, что в этом диалоге его всё равно не выбрали стороной, пусть даже его, человека с керхером в руках, переговорная позиция и самая сильная. Он дёрнул рубильник на стене, включил компрессор и принялся старательно смывать пену с кузова.
Я на всякий случай осенил БМВ крестным знамением, вспоминая сложение перстов, но дама уже шла обратно к машине, не увидев мой молитвенный жест.
– Простите, вам часто таксисты в любви признаются?
Я знаю, что это не по стандартам сервиса. Надо было поздороваться, а следом выяснить, моя ли это пассажирка, назвав адрес, но к тому моменту я уже принял решение, что именно эта девушка – моя пассажирка, никакой другой она и не могла бы оказаться, а времени на раскачку, в смысле, на приветствия, было мало: поездка совсем короткая длиной в семь минут.
Окажись на моём месте, за рулём очередной «Сонаты», вы поступили бы точно так же, уж поверьте.
Дело в том, что она вызвала машину к фитнес-центру в нашем немчиновском селе, но сразу после того, как я принял заказ, отправила мне сообщение: «буду ждать вас напротив, по ходу вашего движения». У входа в тот фитнес остановиться можно лишь у шлагбаума, перегородив въезд и выезд на парковку, а напротив через дорогу есть небольшая площадочка, где можно совершенно комфортно остановиться, не перекрывая движение.
Кроме того, та сторона – действительно по ходу движения. И моего, подающего машину, и нашего: нам ехать дальше в Ромашково, от Москвы, то есть экономятся два разворота.
Если бы вы оказались на моём месте, вы бы удивились происходящему. Эти самые маленькие шаги для человека, которые на самом деле гигантские скачки для человечества, пассажиры предпочитают не делать, стоя в дверях фитнес-центров и недовольно глядя на столпотворение машин, старающихся подъехать как можно ближе к крыльцу.
Короче, все четыре минуты подачи, разглядывая комментарий, я отчаянно фантазировал и, завидев девушку в чёрном спортивном костюме, стоящую напротив фитнес-центра, немедленно в неё влюбился той самой любовью московсеого таксиста, встретившего наконец ту самую, единственную пассажирку, которую видел только во снах.
Как и у любого другого нормального таксишного самца вслед за любовью попёрла ревность, и я спросил, часто ли ей признаются в любви коллеги?
Пассажирка улыбнулась и ответила:
– Нет, вы у меня первый… таксист. Погодите, вы ещё не признавались. Нет, получается, ни разу не признавались. А что я такого сделала?
Я объяснил. Девушка захохотала.
– А вам пассажирки часто в любви признаются? Вы мне за пару минут настроение и самооценку подняли, как этого ни разу не смог сделать муж за шесть лет! Спасибо вам, до свидания!
Барышня вышла из машины, покрасневшая, но сияющая и широко улыбающаяся. Я нажал на кнопку «завершить поездку» и вдруг понял, что тоже сижу пунцовый, сияющий и улыбающийся.
– Кондиционер выключите. Совсем. Ненавижу эти кондиционеры!
Загорелая пассажирка в каких-то предельно лёгких одеждах села в Мурену, в салоне которой автоматический климат-контроль деликатно поддерживал температуру в 23 градуса по Цельсию. Между прочим, я до сих пор не решил, кто мне меньше нравится: антипрививочники или антикондиционерщики?..
Я замер на пару секунд, разглядывая в зеркало загар и определяя, настоящий ли он, или из солярия.
