– Пожалуйста, выходите из машины. Нет, не надо переводить. Спасибо. Выходите. Немедленно. До свидания. Не надо, – сообщил я голубой рубашке и жёлтому галстуку, пожалев, что не решился произнести вслух то, что крутилось в голове в начале поездки.
– Марин, миллион раз обсуждали, они все или похотливые, или мудаки, или истерички. Или всё вместе. Ко мне один шкаф приехал собирать. Я, говорит, шуруповёрт забыл дома. Спрашиваю: вы у меня поселитесь дней на пять, будете руками эти винтики крутить? Я, между прочим, замужем. Пошла к соседу внизу. Помнишь, в форме высокий? Нет, не прокурор. Неважно. Коль, дай, говорю, шуруповёрт. А он завёлся, за бутылкой полез – «Лыхны» какое-то, говорит, отправляй сборщика на хер, давай выпивать, я ему говорю: ты совсем мудак, во-первых, я такое не пью, а во-вторых, руки убери, козёл, я тебя с мужем познакомлю, он тебе эти руки в узел завяжет!.. Марин, просто дебилы. Или озабоченные. А потом мне ещё мой на ночь глядя истерику закатил для комплекта: почему от тебя спиртным несёт и шкаф не собран?!..
– Ну как так-то?! – сокрушался прыгнувший в Мурену пассажир, – Я же специально сюда заказываю, а вы…
Этот заказ я получил «по цепочке», завершая предыдущий, за несколько минут до финиша. Выгрузил из багажника неподъёмный чемодан, попрощался с хрупкой пассажиркой, а лишь потом углубился в чтение комментария следующего заказа, трогаясь на подачу.
Комментарий был длинный и содержал в себе несколько пронумерованных пунктов.
(1) Кондиционер
(2) Без запаха табака в салоне
(3) Едем в тишине без музыки
Ехать до пассажира было минут шесть через долгий разворот на Чертановской и я решил, что успею сделать несколько затяжек с распахнутыми окнами, а потом запью горячим кофе. С кондиционером тоже не должно было быть проблем. Тревожило лишь требование ехать без музыки: у меня очередной запой, в который я слушаю ранние записи «Браво». Ладно, потерплю.
Пассажир стоял строго в точке, отмеченной в заказе, но едва сел, немедленно начал причитать про «как же так, заказываю сюда…». Я удивлённо посмотрел в зеркало.
– Я говорю, специально же заказываю сюда машину. И иду пешком от своего дома. Понимаете?
Я не понимал. Пассажир продолжал объяснять.
– Вы сейчас высаживали пассажира у моего дома. А я шёл оттуда сюда. Чтобы быстрее машина приехала. А вы были у моего дома. Я зря сюда шёл. Мог бы там сесть. Вы у какого подъезда были? У четвёртого? Это мой подъезд. Мог бы вообще никуда не идти. А я решил прогуляться. В это место. Сюда быстрее такси приезжают. Представляете, совпадение, вы тот заказ делали в мой подъезд. Невероятно. Двадцать четыре корпус два, верно? Четвёртый подъезд. Я сейчас жене напишу. Столько шёл – и впустую. А мог бы прямо у подъезда… Ничего не сэкономил, получается. Я же не мог знать, понимаете. А потом смотрю, вы у моего дома заканчиваете. Секундочку, извините… Маша? Мария, представляешь, вышел сейчас на работу… Да, говорю, вышел на работу. И решил пройтись на ту сторону. Заказал такси. А машина высаживала у нашего подъезда!.. У четвёртого! Да, и корпус наш. Я не знаю, как у Яндекса так получается…
В этом месте пакс выразительно посмотрел на меня, будто передавая Яндексу через водителя своё недовольство.
– Я не знаю,
На шестой минуте поездки я пожалел, что уже не видно комментария заказа, а именно пункта 3, в котором было требование абсолютной тишины в салоне. Была бы возможность увидеть его на экране снова, я бы непременно сделал вид, будто перечитываю его снова и снова. Разговор с женой был долгим, громким и очень эмоциональным.
– Я завтра из принципа не буду никуда идти. Закажу к подъезду. И буду стоять. И пусть попробуют. Да, я помню, ты так и говорила. Закажу и буду стоять. А неважно, что погода хорошая. Никуда не пойду. Пусть забирают прямо от подъезда. Я вообще не понимаю, как так получается у них!..
Как отличить город, в котором живут люди счастливые, от города, в котором – несчастные? А очень просто.
В городе, населённом счастливыми людьми, много общепита.
Счастливый человек, проголодавшись, бежит в кафе или закусочную, ресторан или трактир, а может просто к лотку с едой, где другой счастливый человек ему эту еду продаёт или сервирует.
Еда, которую употребляют в окружении других таких же, как и ты, проголодавшихся – делает окружающих счастливыми.
В городе Гагарин, куда меня занёс заказ, общепита нет. Вообще.
Я с трудом отыскал какой-то странный пятачок в самом центре родины первого космонавта, но и кафе «Вояж», и свежая выпечка «Ням-Ням», и Вок Маркет, и даже знаменитые гараринские пончики – все как один оказались закрыты.
В городе нет ничего, кроме выцвевшей памяти подвига Юры Гагарина: бесконечных музеев, мемориалов, нелепых металлоконструкций, имитирующих ракеты и траекторию первого полёта человека в космос.
На Мурену тут смотрят настороженно, как на заброшенного в тыл врага, пытающегося украсть секрет смелости Гагарина.
