Вы говорите — страх. Да, он присущ всем. Вот я воевал здесь, на Кавказе, приходилось испытывать страх, видеть его кругом; но человек умеет подавлять страх, сохранять четкость мыслей и движений — в этом, в конце концов, его человеческое достоинство. То же и в спорте. И в этом ценность спорта. Мне приходится тренировать детей. Я готовлю их к жизни спортсменов. И я не могу не задавать себе вопрос: а нужно ли это, стоит ли отдать спорту значительную часть жизни? Не ограничиться ли простым катанием с гор?
Нет. Должны быть люди, доводящие до предела скорость мысли, совершенство и точность движений. Это для них самих и для других, которые смотрят, завидуют, подражают. В большом спорте источник устойчивых стремлений человека к совершенству. Спортсмен, как артист, вдохновляется великими достижениями и вдохновляет людей; в этом весь смысл.
"Вдохновляет других людей"… После окончания скоростного спуска женщин в программе Спартакиады РСФСР на склонах горы Чегет зрители, катающиеся туристы, ринулись по опустевшей трассе вниз. Несколько человек сломали себе ноги. Не слишком ли велика цена за пережитый восторг вдохновения?
Впрочем, это уже разговор из другой области — из области подготовки и культуры наших лыжников-любителей. В отличие от спортсменов они не знают границы допустимого для них риска. Это уже не геройство, а скорее легкомыслие, граничащее с глупостью.
Чтобы избежать неприятностей, в дни скоростного спуска мужчин на гору был ограничен подъем туристов и зрителей с лыжами по канатной дороге.
— Но без лыж не добраться до трассы.
— А если выедет "турист" на трассу — убьет и себя и спортсмена?
И не стали поднимать, "не доверили". Трасса пустынна, серая полоса утрамбованного снега пересекает склоны, спады, виражами опоясывает мульды, залитые пустым солнечным светом. И одинокая фигурка спортсмена тоскливо теряется на склоне огромной горы, никому не видная из долины до самых последних секунд финиша. Экая бессмыслица! Досадная прежде всего для спортсменов.
Перед стартом женщин, когда уже нависла предстартовая тишина, кто-то из ребят сказал бодро: "Повезло вам, девчонки, — на трассе полно зрителей прямо "живой коридор". И по лицам девушек, закрытым касками и очками, прошли улыбки. А было на трассе всего-то каких-нибудь полторы сотни зрителей: отдельные группки на расстоянии в полкилометра одна от другой.
Нет, очень нужны спортсмену зрители! Я знаю. Когда висишь, рискуя, на скалах, когда на плоту падаешь в ревущий порог горной реки или летишь по крутому склону, рисуя четкие дуги, — как хорошо и весело, когда на тебя смотрят!
Вас заинтересовали "горные лыжи"? Я имею в виду горнолыжный спорт в широком смысле. Но и сами лыжи — это целая проблема.
Бывают лыжи хорошие (к сожалению, чаще плохие). Хорошие лыжи сами идут в поворот, сами встречают бугор, "обтекают" его. Они как живые, с ними можно говорить: приказать им вцепиться в лед крутого лба над обрывом, и они проскользят на острие кантов, не сорвутся, пронесут над пропастью. Их можно попросить пригладить снежный пух в широком реверансе поворота. Они поймут. Отпущенные напрямую, они не задрожат, захлебываясь скоростью, а будут уходить и уходить вперед устойчиво и ровно, не рыская, не вырываясь из-под ног; и только ветер давит на голову и грудь. О хороших лыжах мечтают, но обладание ими — удача (я уже не говорю о стоимости их, по международным стандартам они никак не менее цены хорошего мотоцикла).
Вы берете в руки незнакомые лыжи и просите специалиста их посмотреть. Он берется за носок лыжи, а вы держите ее пятку и скручиваете лыжу в пропеллер, чувствуя, как сопротивляется она. и чем жестче отвечает на усилие, тем надежнее будет держать на крутом льду. Затем вы гнете лыжу поперек, и она теперь должна быть мягкой, податливой. Новое условие противоречит предыдущему, и это непреодолимо, в этом сама механика упругих тел. Тонкими ухищрениями удается смягчить неумолимый закон, зато лыжа становится сложным сооружением из слоев металла, пластмасс, стеклянных нитей, дерева.
Специалист стучит по лыжам, смотрит, как пробегает волна колебаний, как затухает; это важно для скоростного скольжения напрямую и для проскальзывания на повороте. И, наконец, геометрия лыжи: ее "талия", ее свободный изгиб.
Но в конце концов консультант признается, что по-настоящему понять характер лыж можно только надев их на умелые ноги.
Где-нибудь в горной хижине вечером у камина, наслушавшись горнолыжных разговоров, кто-нибудь спросит: "А какие лыжи лучше, например, для мягкого снега и слалома? Жесткие?" Но это не вопрос: качество лыж определяет какой-то сложный, многопараметрический функционал, увы, не выведенный еще. И хорошие лыжи создают подбором, наудачу, из многих-многих неудач. Тогда, наконец, вещь, вполне внешне похожая на лыжи, превращается в действительную ценность — Хорошие Горные Лыжи.
