Здорово. К обеду я стану известна как безумная девчонка, психанувшая на танцах. Я не думала, что Джастин станет вредить мне, но кто знает? Я поспешила на урок английского, жалея, что не могу пропустить этот день и сразу перейти к репетиции, где какое-то время смогу побыть кем-то другим.
– Как держишься? – спросила Энджи, когда я села за парту. – Выглядишь уставшей. – Сегодня на ее футболке была черная надпись «Если ты не можешь сказать ничего хорошего, то у нас много общего».
– Все нормально, – ответила я. – Учитывая, что папа хочет, чтобы я встречалась с парнем, который полный придурок, а встречаться с парнем, с которым мне хочется, мне запрещено.
У Энджи отпала челюсть.
– Правда? Айзек? Тебе хочется с ним прямо встречаться?
– Т-с-с. Не знаю. Возможно. Все так тупо, потому что он уезжает из Хармони через несколько месяцев. Но я не могу перестать о нем думать. С ним я не чувствую себя в ловушке.
– В ловушке чего?
Я потянула за длинный рукав темно-зеленой кофты. Под ним новая армия маленьких черных крестиков маршировала по моему предплечью.
– Ничего особенного, – ответила я. – Просто мне не нравится, когда парни давят. А с ним я такого не ощущаю. Совсем.
– Черт возьми, – проговорила Энджи. – Думаешь, он в тебя влюблен? Должно быть так, да? Подвез тебя, когда нужно?..
«И танцевал со мной».
Я проигрывала все эти подробности в голове снова и снова, пока лежала, свернувшись калачиком в одеяле на полу, и ждала сна, который так и не приходил.
– Прости, что испортила твой вечер, – сказала я.
– Это…
– Знаю, знаю. Ты сказала мне по телефону, что ничего страшного. Но мне нужно сказать тебе это лично. Я пытаюсь стать другом получше.
– Ты хорошо справляешься, Холлоуэй.
Ее взгляд упал на тетрадь, где по полям расползлись сотни маленьких черных крестиков.
Она нахмурилась, потыкав пальцем в бумагу.
– Для чего все это?
– Ни для чего. Просто рисуночки, – ответила я. – Эй, ты уже начала писать стихотворения? Полсон задал на прошлой неделе.
– Да, – медленно проговорила Энджи. – Я раздумывала над одним. Скажи, что думаешь.
Ее лучезарная улыбка была припорошена грустью.
– Ладно?
Я кивнула и прошептала:
– Ладно.
За обедом мне пришло новое сообщение. На экране вспыхнули номер и имя Айзека, отчего мое сердце заколотилось, а живот затрепетал.
Привет, есть вопрос по поводу репетиции вечером. Можешь говорить?
«Умно», – подумала я.
Берег чист, – написала я в ответ.
Хотел убедиться, что все хорошо. Хотел написать раньше.
Все хорошо. Спасибо.
Пауза, а затем он снова начал печатать.
Хочешь порепетировать сегодня после школы?
Интересно, это шифр, означающий что-то другое? Неважно. Я просто хотела с ним встретиться.
«Он уезжает. Не глупи. Не пытайся вылезти из тьмы ради парня, который не может быть с тобой».
Пальцы запорхали над сообщением.
С удовольствием. Где?
Там же, где в прошлый раз?
Помню. 15:00?
Увидимся.
Это сообщение от парня, который мне нравился. А мне пришлось удалить всю цепочку переписки.
– Мне нужно попросить тебя о двух маленьких услугах, – сказала я Энджи после школы. – Я встречаюсь с Айзеком Пирсом в амфитеатре, чтобы порепетировать.
– «Порепетировать» теперь кодовое слово для секса, и никто мне не сказал?
Дрожь пробежала по позвоночнику, но жаркая, а не ледяная.
– Это код для репетиций. Прикроешь меня?
– Каким образом? Посажу манекен с длинными светлыми волосами на пассажирское сиденье машины и буду возить его по городу?
– Ну, раз ты упомянула об этом… – улыбнулась я. – Просто говори всем, кто спросит, что мы вместе делаем уроки.
– О боже, – она ущипнула меня за щеку. – Посмотрите-ка на эту улыбку. Ты влюблена в него.
– Что? Нет.
– Ага. А я не лучший друг.
– Просто дай мне немного порадоваться сейчас, ладно? – попросила я. – Он уезжает через несколько месяцев, и я хочу, чтобы, по крайней мере, эта пьеса стала особенной.
– Ладно, Холлоуэй, – ответила Энджи. – Я прикрою тебя. Но слушай, это маленький городок, а Айзек Пирс – большой. Он заметен, а если вас увидят вместе…
– Я буду осторожна, – сказала я и поцеловала ее в щеку. – Ты лучшая.
– Так поговаривают. А что за вторая услуга?
– Подвезешь меня до амфитеатра? Прямо сейчас.
Она вздыхала целых пять секунд, а потом закатила глаза.
– О горе мне, горе мне, царство за машину для моей подруги, – она обняла меня за плечи. – Пойдем, принцесса, поехали.
Я первой добралась до амфитеатра. Забралась на бетонный блок и села, ожидая Айзека и вспоминая, как он помог мне спуститься. Надеялась, что он и сегодня сделает так же.
– Привет, – Айзек стоял на северной стороне театра. На нем были новые джинсы, белая футболка и толстовка с натянутым на голову капюшоном. За плечами рюкзак.
