— Твой котелок долго закипает, — многозначительно постучал по лбу Чубон. — Документы надо забрать. Все забрать до последней табачной крошки! А еще разведчиком вызвался быть…
Имрих стал молча копаться в карманах убитого.
— А эти дрянные сигареты брать?
— Обязательно! По ним тоже многое можно узнать.
— Ладно! Может, и парочку самоходок захватить?
— Ну, ты брось шутки, я старший разведки, — прошипел уже со злостью Чубон.
— Ну, пошли, Шерлок Холмс, — миролюбиво сказал Имрих.
Чубон улыбнулся и молча похлопал друга по плечу. Труп солдата бросили за стогом сена.
— В этом доме живет гардист, паршивая собака. Пусть он и расхлебывается за этого вояку.
На улице было тихо. Партизаны осторожно пробрались к переулку и пошли вниз к реке Кисуце.
По льду они перешли на противоположный берег и направились к условленному месту встречи. Мы издали узнали партизан, заметив высокую фигуру Чубона.
Разведчики подробно доложили о виденном в местечке Сташков.
— Вот документы того солдата, — протянул мне Гаспар завернутые в грязный носовой платок бумаги и карманные вещи.
Документы подтверждали принадлежность солдата к 255-му полку. Большой интерес представляли письма, полученные им из Германии.
— Задания о захвате «языка» вы не получали, и то, что вы сделали, является самоуправством и нарушением присяги, — строго сказал я молодым партизанам. — Чтобы это было в последний раз. Наша задача — взорвать мост через Кисуцу. Эта дорога имеет большое стратегическое значение: по ней каждый день немецкое командование подбрасывает подкрепление на фронт. Сегодня вы сами в этом убедились.
Имрих и Чубон были смущены и дали слово никогда больше не нарушать боевого приказа. Постигшая их неудача и мои слова произвели на них угнетающее впечатление. А это никак не способствовало сплочению людей и подъему их боевого духа.
Я решил провести операцию лично во главе небольшой группы.
— Собрать заряды, — приказал я партизанам.
Подрывник Андрей Гронец взял куски тола и сложил их в два заряда.
На эту боевую операцию я взял Гронца не случайно. Он был искусным минером и отважным воином. Гронец попал в словацкую армию еще до нападения фашистской Германии на Советский Союз. Предательское правительство Бенеша склонило свои колени перед гитлеровскими захватчиками, и воинская часть, в которой служил Гронец, была передана вооруженным силам рейха и подчинена его командованию. Однако Гронец не пожелал быть предателем и сразу же перешел на сторону Красной Армии. Весь 1942 и 1943 годы он сражался в ее рядах против фашистов.
Солдаты саперного подразделения, в котором служил Гронец, любили этого коренастого кареглазого парня. И когда в одном из боев на Московском направлении он был тяжело ранен, все жалели о том, что ему не удастся, как он говорил, «по разминированной от фашизма дороге добраться до Златой Праги».
За время службы в Советской Армии Андрей Гронец отлично овладел искусством минера, и когда ему в 1944 году было предложено десантироваться в Чехословакию в составе партизанского отряда, он с радостью согласился.
Немало совершил Гронец боевых подвигов. Скромный и требовательный к себе и другим, смелый и отважный в любой обстановке, он никогда не терял присутствия духа. Презирая опасность, он в то же время не проявлял безрассудства. Это был умный воин и горячий патриот своей родины.
Когда мины были подготовлены, я показал Гронцу небольшую каменистую возвышенность невдалеке от моста.
— На склоне этой высотки займите оборону. Если охрана моста заметит партизан, подкладывающих мины, прикроете наш отход огнем. Чубон и Хованец, пойдете со мной к мосту. Будьте внимательны и осторожны. Закрепите мины за плечами.
Я незаметно наблюдал за этими двумя партизанами. Они шли на это опасное дело спокойно, будто уходили в горы на рубку леса или отправлялись с косой за плечами на сенокос.
— Красавица наконец спряталась за тучи, — заметил Чубон. — Решила все-таки нам помочь.
Мы поползли к мосту. Вслед за нами полз Гронец, а за ним остальные партизаны его группы. Гронцу было тяжелее, чем другим, — мешал ручной пулемет, который он держал на весу, боясь стукнуть о камни. А их было много на нашем пути!
Вот и возвышенность, на которой должна залечь группа Гронца. Я остановился и молча указал рукой Гронцу на кучу камней. Андрей понимающе кивнул и пополз занимать оборону.
Моя тройка поползла к мосту. Метрах в пятнадцати мы остановились и замерли, втиснувшись в снег. По мосту медленным шагом шли двое часовых. Пока охрана проходила на противоположную сторону, я выбрал наиболее удобное место для минирования.
Самым надежным было бы заминировать мост посередине, но такой возможности не было, и я решил заложить мины у самого конца.
Мы снова поползли, сантиметр за сантиметром продвигаясь вперед. Вот уже и бровка моста. Взмахом ладони я передал Чубону сигнал прижаться к земле. Мы были так близко от часовых, что, остановись на минуту, они бы услышали наше сдерживаемое дыхание.
Но белые маскировочные халаты надежно прикрывали нас.
Гитлеровцы прошли, потолкались несколько минут на одном месте и снова потопали в противоположный конец.
