Вслед за Чубоном мы оживленно направились к деревне Юрик. По пути Хованец собирал у партизан деньги.
— Э, да у нас хватит на целый пир! — воскликнул он, подсчитывая собранное.
Полагаясь на осведомленность местных товарищей, я не выслал разведки — деревушка имела такой мирный вид!
До гостиницы оставалось уже метров с полсотни, как вдруг с окон ее высунулись дула двух ручных пулеметов и с десяток винтовок и автоматов.
— Развернись! — крикнул я и бросился за корни ели. Партизаны рассыпались в стороны и залегли. Щелкнули затворы, и наступила настороженная тишина.
— Без команды не стрелять! — повторил мое приказание по-словацки Гронец.
Но почему никто из гостиницы не стреляет? Кто эти вооруженные люди, неожиданно взявшие нашу маленькую группу на прицел? Ведь они могли перестрелять нас, как цыплят!
И как бы в ответ на мои тревожные мысли из гостиницы вышло двое вооруженных автоматами, и один из них громко крикнул по-русски: «Кто такие?»
Немного спокойнее стало на душе. Я поднялся во весь рост и тоже спросил:
— А вы кто?
— Мы партизаны, — ответил тот же человек.
— Если партизаны, выходи один ко мне навстречу.
— А все-таки, кто же вы?
— Мы тоже партизаны, — ответил я и, полуобернувшись, тихо бросил назад: — В случае чего, оставляю за себя Гронца.
Я пошел навстречу молодому худощавому парню. Одет он был довольно легко для зимнего времени. Старенькая фетровая шляпа плотно сидела на его голове, и острые серые глаза ощупывали меня цепким взглядом.
— Кузнецов Дмитрий, — сказал он, когда мы вплотную подошли друг к другу.
— Что это значит — Кузнецов Дмитрий?
— Командир группы партизан, — повторил парень. — А вы?
— Я командир парашютно-десантного партизанского отряда «Родина».
— Я тоже парашютист, из отряда Савельева.
— Прикажите убрать оружие, тогда будем продолжать разговор.
Кузнецов опустил свой автомат, повернулся к гостинице и крикнул: «Отбой, товарищи, на своих напали!»
Оружие из окон было убрано, окна закрылись, и на крыльцо гостиницы вышла группа вооруженных людей. Я махнул рукой Гронцу, и тот поднял наших партизан из-за укрытий, но продолжал оставаться на месте, не опуская оружия.
— Какие вы можете предъявить документы, подтверждающие принадлежность к парашютному десанту Савельева? — спросил я у Кузнецова.
— Документов у меня никаких нет, но я могу рассказать, когда и откуда мы вылетели.
И Кузнецов начал мне подробно рассказывать об отряде Савельева, называя фамилии штабных офицеров и прочие детали, которые могли быть известны только человеку из этого отряда.
— Почему вы без красных ленточек на головных уборах и где Савельев?
— Это у меня на шляпе нет, а вот у ребят есть, — кивнул Кузнецов в сторону гостиницы. — А о Савельеве мы поговорим.
У меня не было сомнений в доподлинности сказанного Кузнецовым, и я предъявил ему кусочек шелка, на котором было написано:
«Удостоверение. Выдано Горницкому Анатолию Акимовичу в том, что он состоит на службе в партизанском движении на должности командира партизанского отряда «Родина».
— Так вы Горницкий! — радостно воскликнул Кузнецов. — Вы же со своим отрядом должны были десантироваться на нашу базу!
— Совершенно верно.
— Вот это встреча!
Я поманил к себе Гронца с остальными товарищами, и мы все вместе зашли в гостиницу.
— Посты у вас выставлены? — спросил я Кузнецова.
— Дежурят по два человека.
Партизаны моей группы зашли в буфетную и заказали обед. Я с Кузнецовым сел за столик в отдельной комнате.
Внимательно слушал рассказ Дмитрия Кузнецова о партизанском отряде, которым командовал Михаил Савельев.
Рудольфу Янушеку долго засиживаться в лагере не пришлось. Вместе с врачом Поспеловым он был направлен для установления связи с подпольщиками села Копаница.
О старике Павелло из селения Копаница мне рассказывал наш партизан Мирослав Грушпер. Он сообщил, что Павелло служит в гостинице и не вызывает у фашистов подозрений. Однако старик ненавидит оккупантов и несомненно будет оказывать содействие партизанам. Такие люди нам были нужны, поэтому я и поручил Янушеку установить с Павелло связь.
Янушек подошел к домику Павелло и осторожно постучал в дверь. Прошла минута, две, а на стук никто не откликался. Тогда Янушек постучал сильнее. Поспелов подошел к окну и тоже постучал.
Через некоторое время за дверью послышались шаги, и недовольный голос спросил:
— Что надо? Кто вы такие?
— Откройте, Павелло, — сказал Янушек.
— Нет, не открою. Я не знаю вас.
— Мы партизаны и требуем, чтобы вы открыли дверь.
— Бог вас знает, кто вы такие, — заворчал старик за дверью. — Мне все равно, кто вы. Но зачем мешать людям спать?
Щелкнул ключ в замке, потом загрохотал засов, и дверь приоткрылась.
— Заходите, если так, — буркнул старик.
— Немцы в доме есть? — спросил Янушек, приоткрыв дверь и задвинув засов.
— Никого у меня нет, — хмуро ответил Павелло.
— А в гостинице?
— И в гостинице нет. Да и какое мне до этого дело!
— Ваша фамилия Павелло?
— Ну, Павелло.
— Нам надо с вами поговорить.
