Теперь за рулем сидел Климаш Кароль, рядом с ним был Стой. Горварек пересел в кузов. Мчались с такой скоростью, что деревья и столбы вдоль дороги сливались в сплошной поток.
Видимо, гестаповцы не знали, что партизаны выехали из города автомашиной, и погони не было.
Через несколько часов впереди показался город Чадца. Отсюда к партизанскому лагерю было не более пяти километров. Он находился тогда на вершине лесистой горы, куда автомашиной добраться было невозможно. Партизаны остановились, забрали свое имущество, трофеи — автоматы интенданта Пауля и шофера, подожгли машину и направились к лагерю.
Поздно вечером в штабном домике лесника комиссар Рудольф Стой докладывал мне о результатах проведенной операции.
Его большие светлые глаза смотрели на нас спокойно и уверенно. Возможно, он и сам не успел еще осознать всей сложности и опасности проведенной операции. А рядом с ним сидели наши боевые друзья Климаш Кароль и Климент Горварек.
Когда Кароль и Горварек ушли на отдых, мы еще долго беседовали с комиссаром. Не замечая усталости, мы анализировали вместе с ним весь ход операции.
Нас интересовал и беспокоил один и тот же вопрос: каким образом фашистская агентура так точно была осведомлена о нахождении наших людей в Живце. О подготовке операции «ТОС» знал только я и начальник штаба. На задание группа вышла вечером, с наступлением темноты, причем были приняты все меры, чтобы она никем не была замечена.
— Где же мы допустили оплошность? — почесывая затылок, произнес комиссар, и опять мы погрузились в раздумье, перебирая по косточкам каждый свой шаг. Больно и неприятно было думать о том, что в наш партизанский отряд пробрался шпион, однако все обстоятельства указывали на это.
В штабной домик был вызван мой заместитель по разведке Виктор Богданович.
В один из ясных зимних дней мы с Григорием Мельником проводили с партизанами занятия по изучению материальной части оружия. Вокруг на подстилках были разложены разобранные винтовки и автоматы, советские и немецкие ручные пулеметы. Партизаны изучали те виды оружия, которые им были незнакомы или слабо освоены.
День был на диво хорош. В пышном зимнем убранстве словно дремали в лесной тишине огромные деревья. Молодое солнце поднялось над гребнем гор, и все вокруг засияло ослепительной белизной.
Неожиданно ко мне подошел заместитель по разведке Богданович.
— Прибыл связной Шептак, хочет вас видеть.
Я закончил занятия и направился в домик лесника, как мы привыкли называть свой штаб. Появление в дневное время связного, да еще в такой ясный день, когда за много километров можно было увидеть человека, меня очень удивило.
Шептак поднялся ко мне навстречу. Мы поздоровались и вошли в комнату.
— Что случилось, товарищ Шептак?
— Немцы готовят на вас облаву. Мне об этом сказал Штефан Павелло. Он и послал к вам с этим сообщением.
— Что еще передал Павелло?
— Он сказал, что облава готовится на послезавтра, и просил вас прислать ему человека три партизан, и с ними Янушека.
— Для какой цели?
— Павелло ничего больше не сказал, только очень торопил. Говорит, командир должен узнать немедленно, а Янушек пусть обязательно прибудет к вечеру.
Я отпустил связного и вызвал к себе Янушека.
— Собирайся, Рудольф, к Штефану Павелло. Видно, у него серьезные сведения, раз не доверил даже связному.
— Кто пойдет со мной?
— Володин и Чубон.
Янушек удовлетворенно кивнул.
— Разрешите приступить к выполнению задания?
Я пожелал ему успехов, и через несколько минут он вместе с Володиным и Чубоном двинулись в путь.
Когда я остался один, в домик лесника зашел комиссар. Он сегодня с самого утра вел беседу с новоприбывшими партизанами и возвратился в приподнятом настроении.
— Просто душа радуется, — улыбаясь, сказал он. — Настроение у партизан воинственное, народ нас поддерживает.
Действительно, где бы ни побывали наши люди, всюду им помогало местное население. Правда, мы строго-настрого предупреждали их вести себя по отношению к населению исключительно честно, ничего не брать без разрешения. И народ очень ценил это. Продукты питания почти всегда собирались для нас самим населением. Зачастую крестьяне и рабочие передавали нам собранные деньги.
— Все это так, но все же нам придется уходить с насиженного места, — сказал я комиссару.
— Что-нибудь случилось? — озабоченно спросил он.
Я рассказал о сообщении связного, а затем пригласил начальника штаба Николая Шеверева.
Долго мы сидели над картой, пока не остановились на удобной высотке в лесах около деревни Плане, расположенной вблизи дороги Кораловице — Великая Битча.
Стали собираться в дорогу.
Вместе с начальником штаба и комиссаром мы осмотрели почти каждого партизана, проверили оружие, наличие патронов. Незаметно приблизился вечер.
К дому Павелло Янушек, Володин и Чубон прибыли на лыжах через несколько часов после выхода из лагеря.
Вблизи гостиницы, где жил Павелло, стояло множество грузовых крытых автомашин, взад и вперед ходили патрули. Всюду было много гитлеровцев.
Партизаны подошли совсем близко и, замаскировавшись среди елей, стали вести наблюдение.
