«– Как там говорят? Змею на груди пригрели?» – усмехнулся Чет.
– Я буду рад отплатить за ваше добродушие, – улыбнулся Роман. – А спешить мне некуда, тем более без клинка.
– Арсений, – позвал Владимир. – Зайди на склад, да выбери годную одежду.
Бородач в шубе кивнул и вышел из дома.
– Садитесь, – наконец сказал Юрий.
Старейшина дождался пока Роман и поселенец, поделившийся телогрейкой, усядутся и продолжил:
– Чтобы никого не неволить, жить будешь с нами. На дворе много дерева – сделаешь себе скамью. А дела житейские: дров наколоть, печь растопить, кур накормить. Скучать не будешь.
Роман кивнул и произнес:
– Все понял, спасибо.
– Угощайся, – сказал Владимир.
На столе лежала половинка буханки хлеба и горстка сушеных яблок. Над этим всем возвышался темно-коричневый глиняный кувшин в окружении полдесятка хорошо вылепленных кружек.
Роман налил воды, оторвал кусок хлеба и принялся жевать. Хлеб оказался свежим и вкусным, а вода хрустально чистой. Факелов быстро съел кусок и вновь поблагодарил старейшин.
Вскоре вернулся Арсений с ворохом одежды и сбросил его на свободный стул. Вытащив оттуда залатанные в нескольких местах штаны, он протянул их Роману. Факелов натянул портки из грубой ткани и подпоясался тонким кожаным ремешком. Внутри штаны были покрыты свалявшимся шерстяным начесом. В портках стало намного уютней.
Роман намотал чистые портянки и обул растоптанные, но крепкие сапоги. Рубашку Арсений дал новую, с крупными деревянными пуговицами. А вот телогрейка оказалась настолько старой, что нельзя было понять, кто раньше носил эту шкуру: олень, медведь или пара козлов.
– Спасибо, – сказал Факелов вполне искренне. Одежда оказалась ему впору. – Еще намотать бы пару портянок, чтобы сапоги не болтались, и будет вообще отлично.
– Потом дам, – кивнул Арсений.
Роман вернул телогрейку бородачу и снова уселся на стул.
«– Вот что значит, добрые люди», – уважительно сказал ворон.
«– После меня они добра подрастеряют», – ответил Факелов.
«– Не-е, – протянул Чет. – Добрые, они на то и добрые, что если им даже делают гадости, то они потом все равно к людям относятся любя и с душой. На таких мир и держится».
«– Вот они и страдают за весь мир», – сказал Роман.
В его словах ворон различил оттенок печали.
«– Тебе их жаль?» – спросил он.
«– Пока еще нет», – сухо ответил Факелов и оторвал небольшой кусок хлеба.
«– Ну да, пока они просто избавились от хлама, – глумливо заявил Чет, – а ты за это будешь на них пахать и рассыпаться в любезностях».
«– Именно».
Чет замолк, и Роман спросил у старейшин:
– А где можно взять инструменты, чтобы сделать скамью?
– У плотника, – ответил Юрий.
– Он живет через три избы, – уточнил Владимир и махнул в сторону запада.
– Примусь за работу сразу же, – сказал Факелов и поднялся из-за стола.
Старейшины слегка кивнули, выражая удовлетворение. Роман отрывисто поклонился и вышел на улицу.
В новой одежде холод не чувствовался. Лишь неприятно болтались сапоги, словно расшнурованные кроссовки на три размера больше.
«– Вот ты уже почти коренной житель, – проговорил ворон. – Доброта слишком доверчива».
«– Ну и отлично, – раздраженно сказал Роман. – Подозрительная добродетель не нужна. И вообще, меня сейчас больше занимает изготовление скамьи, а не праздное философствование».
На Факелова с любопытством смотрели с крылец и из окон. Женщины приветливо махали, мужчины кивали. Роман, чувствуя себя недавно заведенной домашней зверушкой, здоровался и улыбался.
«– Теперь месяц будут косточки тебе перемывать. Кто ты да откуда», – предупредил Чет.
«– Пускай, хоть немного скрашу им жизнь», – ответил Факелов и постучал в самую аккуратную во всей деревне дверь.
На пороге показался высокий мужик с гладко выбритым подбородком – это сильно отличало его от других мужчин деревни. Из сеней пахнуло свежей древесной стружкой.
– Чего? – спросил он.
– Скамью мне надо сделать, – произнес Роман. – Инструменты пришел попросить.
– Сейчас, – сказал плотник и скрылся в доме.
Он вышел и протянул Факелову пилу с крупными зубьями, тяжелый молоток и рубанок.
– Погоди, – проговорил плотник и снова исчез.
Пилу Роман зажал подмышкой, а молоток и рубанок ухватил правой рукой. Вернулся плотник и насыпал Факелову горсть гвоздей в палец длиной.
– У стариков куча хороших бревен. Как сделаешь, тащи инструменты назад.
– Спасибо, – сказал Роман. – Постараюсь побыстрее.
– Не торопись, – ответил плотник и закрыл дверь.
Роман пошел обратно. Зайдя на задний двор владений старейшин, он присвистнул. Бревен было столько, что хватило бы на постройку двух домов. Чуть поодаль стояли туалет и курятник, а между ними и будущими дровами возвышались четыре по-зимнему голых яблони.
