Роман положил инструменты и гвозди на широкий пенек, из которого торчал топор для рубки дров. Оглядывая верхние бревна, Факелов выбирал подходящее. Наконец ему приглянулся ровно обрубленный трехметровый ствол в один обхват. Бревно лежало сверху, и Роман с трудом поволок его на себя. Свалив ствол на землю, Факелов откатил его подальше от запасов дров. Несколько минут Роман задумчиво осматривал бревно, затем взял в руки гвоздь.
«– Может проще спать на полу?» – поинтересовался Чет.
Факелов поморщился и принялся вышагивать вдоль ствола. Отмерив примерно два метра, он провел гвоздем линию. Оставшийся кусок бревна Роман разделил на четыре одинаковых части. Факелов взял пилу и поставил на вычерченную на коре полоску. Вначале зубья неохотно гладили ствол, но потом, почувствовав вкус древесины, вгрызлись со всей мощью.
Через три минуты Роману стало жарко, и он скинул телогрейку. Стараясь не косить, Факелов неумело пилил, двигаясь всем телом вместе с инструментом.
Через час Роман смахнул со лба пот и подул на свежие мозоли, защипавшие от соли. Перед ним стояли четыре чурбака, каждый высотой в четверть метра. Подровняв одно поленце рубанком, Факелов на него сел.
«– Это как бы ножки», – устало сказал он.
«– Совсем чуть-чуть осталось», – подбодрил Чет.
«– Да пошел ты», – равнодушно ответил Роман и неохотно встал.
От него пахло деревом и потом. Факелов зашел в избу – старейшины лежали на скамьях. Роман налил в кружку воды и залпом ее осушил. Тихо притворив дверь, он вернулся к работе.
Теперь предстояло пилить бревно вдоль, и Роман боялся начинать. Сначала нужно отпилить узкую закругленную часть ствола, а потом пройтись еще дважды, чтобы получить пару широких досок.
Факелов поставил два чурбака на расстоянии ладони друг от друга, а через метр от них точно также положил другие два поленца. Водрузив на импровизированную подставку бревно, Роман принялся вычерчивать длинную линию.
Солнце висело на западной стороне небосвода. Оно уже не грело, а лишь освещало мир, давая всем возможность зайти домой перед холодной ночью. Лиловое возле светила небо плавно переходило в темно-синюю громаду, накрывающую весь остальной мир безбрежным куполом.
Роман продолжал работать, не обращая внимания на холод и подступающие сумерки. Усталость и болезненные мозоли сильно замедляли дело. Не успел Факелов допилить бревно до середины, как накатила тьма.
«– И правда придется спать на полу», – сказал он.
Роман перекинул через плечо телогрейку, собрал инструменты и двинулся к избе. Не дождавшись ответа Чета, он добавил:
«– Но это все-таки лучше, чем сидя на ветке».
Внутри дома горела короткая лучина. Несмотря на непоздний вечер, старики уже спали. Факелов оставил инструменты и сапоги в сенях, а сам лег на полу недалеко от двери. Что-то жалобно проурчал желудок. Но Роман решил отложить выполнение его просьбы до утра. Свернув телогрейку на подобии подушки, Факелов подложил ее под голову. Не снимая штанов, рубашки и портянок, он почти мгновенно уснул.
День начался с приятного запаха свежеиспеченного хлеба. Роман сел на полу и оглядел заспанными глазами комнату. За столом сидел Владимир и размачивал поджаристую корку хлеба в кружке. А рядом с Романом стояла юная девушка. На вид ей Факелов дал лет шестнадцать.
– Доброе утро, я Настя, – сказала она мелодичным голосом и слегка зарумянилась.
– А я Рома, – потягиваясь, ответил Факелов. – Доброе утро.
После вчерашней работы мышцы ныли, но Роман поборол ломоту и встал.
– Вы хоть бы лежанку взяли! – воскликнула девушка.
– Где же я ее возьму? – удивился Факелов. – Тем более я работал до самой ночи.
– Я тебе принесу, – сразу перешла на ты Настя.
– Буду благодарен, – улыбнулся Роман, затем показал на хлеб и спросил: – Можно?
– Конечно, – ответила Настя, хотя Факелов спрашивал у Владимира. – Я пекла и для старейшин и для гостя.
– Спасибо, – отрывая четверть круглой буханки, сказал Роман.
– Кушайте, – едва не пропела Настя и вышла из дома.
– В сенях два ведра, – сказал Владимир. – С грязной водой вылей под дерево, а пустое набери из колодца. Когда поешь.
– Хорошо.
«– Будущий бог – служанка у старикашек», – ехидно проговорил Чет.
«– Ничего зазорного. Да и для дела нужно», – спокойно ответил Роман. Мысли его были заняты Настей.
Чем-то она его задела: знакомым, пугающим и… стыдным. В голове вспыхнула очевидная мысль, словно с нее сняли толстую непрозрачную упаковку. Черные глаза. Такие же, как у княжны. Прошло немало времени, а обиженные черные глаза изнасилованной девушки по-прежнему царапали душу. Роман вмиг погрустнел. Дожевав без аппетита корку, он вышел в сени.
Факелов обулся и подхватил ведра. Возле колодца толпились поселенцы и что-то живо обсуждали. Роман, как наказал Владимир, вылил воду под яблоню и отправился с чистым ведром к колодцу. Народ тотчас же замолк и все, как один, уставились на Факелова.
Роман поставил ведро и поклонился толпе из пары десятков человек. Те сразу оживились и приветливо замахали. Кто-то спросил:
– Ну как у нас?
– Отлично. Хлеб вкусный, дом теплый, люди хорошие.
