Из общественных помещений, естественно, лидирует таверна – 4,2 %. Немного, скажем прямо. В Новое время, с ростом популярности крепких напитков, этот процент вырастет. Еще 8,5 % убийств происходили в доме преступника, а 7 % – в доме жертвы (в том числе связанные с кражами со взломом).
Поскольку это коронерские документы, а не вердикты присяжных, то там указаны не убийцы, а подозреваемые, но что касается их половой принадлежности, то все ясно как день: 92 % подозреваемых и их сообщников – мужчины, 8 % – женщины. Причем только четыре женщины были единственными подозреваемыми по своему делу: одна избила до смерти мальчика-вора, одна зарезала любовника, одна утопила новорожденного и еще одна убила другую женщину в ссоре.
Что касается социального состава преступников, то в основном это были отнюдь не маргиналы, а представители условного среднего класса. То есть приличные горожане убивали других приличных горожан, иногда убийцами были слуги, хотя несколько преступлений и совершили маргиналы: «Пятеро были определены как принадлежащие к высшим эшелонам общества: рыцарь, камергер, два эсквайра и богатый торговец… Самая большая категория (42 случая) – это, разумеется, цеховики: ювелиры (5 случаев), пекари (3 случая), портные (3 случая), торговцы рыбой (3 случая), пивовары, плотники, сапожники, домочадцы и кожевники (по 2 случая каждый); 15 преступников описываются как слуги, но в некоторых случаях они могли действовать от имени своих хозяев. Хватало и служителей Бога, в том числе три клерка, два капеллана, владелец часовни и священник… Только пять преступников были четко определены как принадлежащие к маргинальным классам Лондона: нищие, карманники и проститутки».
Еще из коронерских документов можно почерпнуть, что 31 % убийств случался с 17 до 20 часов, почти 46 % – с 20 до 22 часов и почти 10 % – с 22 до 2 ночи. Еще 8,5 % были совершены неизвестно когда, но, по-видимому, в основном тоже в темное время суток. А утром и днем в Лондоне было практически безопасно.
31 % убийств происходил в воскресенье, 21,1 % – в понедельник, остальные относительно равномерно распределялись по другим дням недели.
Ну и, наконец, для того чтобы можно было сравнить с цифрами, которые я буду приводить дальше, рассказывая о самозащите, данные о том, в какие части тела наносились раны.
Хотя большая часть убийств в Средние века и совершалась обычными ножами или просто подручными предметами, человеческое любопытство неистребимо, и наверняка многих (меня – точно!) интересует, кто побеждал, если ссорились два человека, у одного из которых меч, а у другого – копье. Или у одного меч, а у другого – алебарда.
К сожалению, по Англии исследования на эту тему не нашлось, но обнаружилась работа Пьера-АнриБаса на основе французских источников. Да, это другой регион, но учитывая специфику темы – не законы, а именно применение оружия, – скорее всего, в Англии статистика была примерно такая же.
Исследование Баса достаточно практического свойства. Он член Французской федерации исторических европейских боевых искусств FFAMHE, практикующий фехтовальщик и создатель и президент ассоциации REGHT. С другой стороны, он профессор средневековой истории, специализирующийся на судебных источниках и исследованиях книг о боях, а также различиях между теориями и боевыми практиками с XIV по XVI век. Как лектор он читал в Парижском университете курс о рыцарских искусствах.
Бас как практик, изучающий средневековые и ренессансные трактаты по фехтованию (у нас их принято называть фехтбухами[58]), выделил в них ряд приемов, когда противники используют разное оружие или вообще бросают друг в друга шляпы и другие предметы.
