Наша телега уже вползала в узкое ущелье — вы знаете, это на пути к Заоблачным горам. Именно через него шла дорога к той старой крепости, что виднелась впереди. Она, говорят, была сооружена при Минах каким-то сановником, спрятавшимся от крестьянских восстаний, а цинские помещики, спасаясь от революционной армии тайпинов, еще укрепили ее. Она и сейчас грозно возвышается над ущельем, словно до сих пор стережет подходы к Заоблачным горам.
Не так уж меня интересовало прошлое и будущее этой крепости, но это был предлог, чтобы втянуть возничего в разговор. Однако, едва мы въехали в ущелье, лица у них посуровели, они прижались друг к другу, забыв о моем присутствии, напряженно глядели вперед. Не решившись заговорить, я молча следила за ними.
Перед самым выездом из ущелья возчик вдруг прикрикнул на лошадь, и телега остановилась. Он спрыгнул первым, девочка — за ним. «Извините, — обратился возчик ко мне, — подождите немного, мы скоро вернемся».
Вот прекрасный повод начать разговор! Я поспешно улыбнулась:
«Вы надолго?»
«Нет, — ответил он. — На минутку».
«А мне нельзя пойти с вами?»
«Не стоит! — ответил он мягко, но решительно. — Нам надо проведать близкого человека».
«А!»
«Сегодня день зимнего солнцестояния, — объяснил он мне, — и мы идем к родной могиле».
Вот оно что — к могиле. Они вошли в сосновую рощу, и их вытянутые тени то исчезали, то снова появлялись. Мне показалось, что я прикоснулась к тайне. Кто же они, эти люди, к чьей могиле направляются?
Я ждала их, постепенно начиная зябнуть в порывах горного ветра, гулявшего по ущелью. Бессмысленно переминаясь с ноги на ногу и бесцельно глазея на ущелье, я вдруг обнаружила в самой его теснине недостроенную плотину водохранилища. Необтесанные камни, грязный песок, куски застывшего цемента, и меж ними несся, грохоча, стремительный поток.
Спустя час мои попутчики появились из леса в сопровождении нескольких крестьян. Откуда те взялись? Может, живут в лесу? С нашим возничим они были, похоже, приятелями и что-то обсуждали, жестикулируя. Когда они приблизились, я услышала, как кто-то из крестьян воскликнул: «Ты прав! Так и поступим зимой! Пусть бригада и коммуна против, а мы все равно сделаем. Вернем лес на поля».
«А вы поговорите-ка с ними о политической линии, — посоветовал наш возничий. — Кое-кто слишком слепо верует в Цитатник, вот вы и поспорьте с ними насчет этой красной книжицы. Сознание масс, видите ли, слишком низкое, они думают, вы не разбираетесь в сегодняшней политической линии!»
Пока возчик говорил, один крестьянин неожиданно протянул мне какой-то мешочек и шепнул: «Товарищ, спрячь это, пожалуйста, а в Заоблачном городке отдай ему! Пока — молчок».
Я удивилась: «А почему вы сами не отдадите?»
«Не возьмет. Жена у него хворает, сам мыкается, а от помощи отказывается. Это ему для жены. Прячь скорей».
Он отвернулся от меня и включился в разговор с возчиком.
Лишь через полчаса мы распростились с крестьянами. Они долго стояли неподвижно, глядя нам вслед.
Я не знала, как это понимать. Одно ясно: наш возничий — не простой возчик, и отношения с крестьянами у него не обычные! Сейчас он сидел на передке, девчушка прислонилась к его плечу. Они опять о чем-то беседовали. До меня донеслись ее слова: «Мне… мне там, у папиной могилки, всегда плакать хочется. Не только по папе, но и по тебе! Дядя, милый, как же они несправедливы к тебе!» На это возчик покачал головой: «Судьба одного человека — мелочь. Ты подумай о нашей родине, о нашем народе — сколько на их долю выпало испытаний». Он вдруг оглянулся на меня, но я сделала вид, будто разглядываю горы. Однако разговор продолжался так тихо, что до меня доносились лишь обрывки фраз: «…Откуда появилась «банда четырех», кто завязал историю Китая этаким узлом… исторические корни, социальные корни… ответственность молодежи…»
Он явно игнорировал мое присутствие, и меня это слегка задевало. Вот тогда-то я и дала себе слово выяснить, что же это за человек.
Чжоу Юйчжэнь остановилась, чтобы выпить глоток воды. Я давно уже забыла про шерсть, хотя все еще держала ее в руках, и меня подмывало узнать имя возчика, но какое-то неясное предчувствие останавливало вопрос. И, застыв все в той же позе, я ожидала продолжения рассказа.
Поставив стакан, Чжоу Юйчжэнь мгновенье помолчала. За окном пронзительно завывал ветер. Я подняла голову, и в глаза бросилась фотография на стене — наша свадебная с У Яо: чуть прищурившись, он смотрит на мое улыбающееся лицо. Я поспешно отвела глаза.
— Как-то им там сейчас, под этим снегопадом? — неожиданно прошептала Чжоу Юйчжэнь.
— Кому? — очнулась я.
— Да этому возчику!
— А… Что ж ты остановилась?
— Ладно! Продолжаю! — засмеялась она. — После обеда, где-то около пяти, мы добрались до Заоблачного городка. Когда-то он был центром особого района, позже ликвидированного.
— Как там жизнь-то сейчас — кипит? — поинтересовалась я.
