Съем мужчины женщиной. Причем пикантность ситуации состояла в том, что снимали бывшего мужа.
И Патрушев не нашел ничего лучшего, как спросить:
– А твой муж не будет ревновать?
– Ты придешь, когда его не будет, – улыбнулась Галя. – Ладно, вот моя визитка. – Она вынула из кармана пальто маленькую карточку и сунула ее в руки Патрушева. – Звони! Желательно днем. А мне пора…
И повернула голову в сторону выхода из парка. Ее мама нервно ходила туда-сюда, всем своим видом выражая нетерпение.
– До свидания, – сухо попрощалась Галя с Ларисой, – Подождите, я хотела уточнить у вас кое-что, – остановила ее Котова, которая решила перебороть в себе негативный настрой по отношению к бывшей супруге Патрушева.
– Что именно? – удивилась Галя.
– Речь идет об обвинении Андрея в убийстве.
– Ах, да, я совсем забыла…
– Так вот, незадолго до убийства Аткарского я стала свидетелем ссоры этого экстрасенса с какими-то бандитами. Кстати, кроме бандитов, там был еще и какой-то чинуша. Не может ли ваш муж знать что-нибудь об этом? Может быть, он вам что-то рассказывал?
Галя нахмурилась и взглянула на Патрушева, который всем своим видом выражал недовольство вопросами Ларисы, поэтому по-прежнему сухо ответила:
– Нет. Я ничего такого от него не слышала.
После этих слов она повернулась и решительно зашагала к выходу из парка.
– Ну что ж, по-моему, прогулка удалась, – констатировала Лариса, глядя ей вслед.
Патрушев озадаченно почесал затылок.
– Может быть, – неопределенно сказал он чуть погодя.
– У тебя уже прошла голова?
– Что? Какая голова? – растерянно пробормотал Андрей.
– У тебя болела голова.
– Да, болела. И опять начинает болеть… Извини, я сегодня не очень общителен. И хочу домой. – Речь Патрушева казалась сумбурной, было видно, что он весь погружен в какие-то свои мысли.
Лариса поняла, что сегодня от него ничего больше не добиться, и смирилась с этим. Они медленно шли к подъезду, где жил Андрей. Мимо них на медленной скорости прошелестела иномарка. Лариса непроизвольно повернула голову и увидела на переднем пассажирском сиденье Галю. Рядом с ней на водительском месте восседал коротко стриженный крепыш.
«А вот и муж», – подумала Лариса и тут же обомлела: она узнала в нем одного из тех, кто приходил в тот вечер разговаривать с Аткарским в зал дома культуры «Салют». Впрочем, удивляться особенно было нечему – Галя ведь сама сказала, что шеф ее мужа и Аткарский были связаны между собой какими-то делами.
– Уже поздно. Езжай-ка домой, – сказал Патрушев, когда они с Ларисой дошли до его подъезда.
И, немного подумав, добавил:
– Спасибо тебе за угощенье.
– Не за что. На здоровье, – вежливо ответила Лариса.
А про себя с горечью отметила: «Не нравлюсь я ему как женщина… Ну, не нравлюсь, и все!»
И это неожиданно ее взбесило, да так сильно, что, садясь за руль своего «Вольво», она дала себе слово, что в ближайшее же время соблазнит этого неуравновешенного мужчину, как назвал его майор Карташов.
Зачем это ей было надо, она и сама толком не знала, но зарок себе дала.
«Посмотрим, еще не вечер», – думала Лариса. Если она захочет, так скует его психологическими цепями, такие коммуникативные кренделя выкинет – мало не покажется… Но еще не сейчас. Сейчас Патрушев – нервный, в таком состоянии от него все равно мало толку. Нужно на время оставить его в покое, а она свое возьмет – рано или поздно.
Результат разговора с Галей оказался для Ларисы несколько неожиданным. На следующий день, когда она припарковала свой «Вольво» на улице, прямо под окнами квартиры Патрушева, и пошла через арку во двор, ее уже ждали.
Прямо посреди арки стояла машина, и пространство для прохода оставалось весьма небольшим. Когда Лариса проходила мимо автомобиля, дверь резко распахнулась, чья-то сильная рука обхватила ее вокруг талии и легко увлекла в салон.
Через секунду машина уже тронулась с места. Голова Ларисы была уткнута в чьи-то колени, и чье-то тяжелое тело навалилось сверху. Ей едва хватало воздуха, чтобы дышать. Она попыталась поворочаться, но грубый бас откуда-то сверху прикрикнул:
– Попробуй только укуси – шею сверну!
Лариса решила больше не шевелиться, хотя ей было очень неловко находиться в таком положении – очень скоро у нее затекли спина и ноги. А машина все ехала и ехала. И продолжалось это, как показалось Ларисе, очень долго. Наконец она не выдержала и взмолилась:
– Позвольте мне выпрямиться. У меня спина болит!
Один из сидевших впереди сказал:
– Отпусти ее, Вован, уже можно.
Лариса медленно, упираясь руками в колени того, кого называли Вованом, распрямила спину и посмотрела в окно. Там тянулись какие-то унылые лесопосадки. Было ясно, что машина уже выехала за город.
Лариса начала приходить в отчаяние и ужас. Страх парализовал ее, и она тонким дрожащим голосом начала спрашивать совершеннейшие банальности:
– Куда вы меня везете? Вы случайно ничего не перепутали? Я никому ничего не скажу, только отпустите меня!
– Какой-то бред лопочет! Может, у нее крыша поехала? – послышался циничный ответ одного из сидевших в машине.
– Ничего, сейчас ей ее подправят, – еще более цинично высказался другой.
