Смотритель маяка, рослый африканец, по-видимому, был знаком с Лидой, как и с другими дисколётчиками. Молча вынес канистру воды для пополнения запаса, открыл для нас будку туалета, плеснул кипятка в стаканы с чайными пакетиками. В каюте наверху зубодробительно звучал звучал какой-то не то северный электро-джаз, не то викинг-хоп. За все полчаса, что мы отдыхали, задал только один вопрос с безупречным русским акцентом:
— К перепончатым летите?
— К ним самым, — кивнул отец.
В ответ он смачно сплюнул под ноги.
— Не любит драконов, — пояснила Лида, когда мы уже садились.
В Юстиновск прибыли вечером, вещи бросили на уже знакомой мне военно-морской базе, а сами, как были, в шортах и футболках поехали в посольство, к господину Чилингарову — благо, летняя погода самого тёплого города Антарктики позволяла не замёрзнуть.
Секретарша, завидев нас, тут же засуетилась. Позвонила и спустя секунд десять из дверей зала вышел раздражённый мужчина со словами, презрительно смерил нас взглядом и заявил:
— Ну у меня же было назначено!…
— Подождите полчаса, я вас кофе угощу… Проходите, Матвей Генрихович.
А вот господин посол, а по совместительству академик антарктической иерархии Общества, оказался весьма радушен.
— Ага! Вот вы и вместе.
— Прошу простить за неформальный внешний вид, — отец пожал руку.
— Ничего-ничего. Эльдар Матвеевич, ваш бушлат с ботинками находится у меня на складе, напомните секретарю, чтобы я вернул. Значит, будете спрашивать про девочку…
— Будем, — кивнул отец.
— Я отдам сегодня же распоряжение. Военные и двое лаборантов из местных присоединятся на базе РосКОН-43. Спросите хотя бы про норвегов. Поддержат ли они нас в войне за западный Хельхейм.
— Западный Хельхейм⁈ — не выдержал я.
Если что, это была ничейная территория, лежащая на противоположной стороне Антарктики, за ледником.
— Не волнуйтесь, речь не про это десятилетие. Пока что речь про строительство базы. Я вот ещё что думаю и про что вспоминаю, Эльдар Матвеевич… На конклаве обсуждался новый, как это правильно — Секатор. А вы говорили про некую, кажется, Ольгу?
— Да, есть такое. Вы ещё предположили, что она из Центра Треугольника.
— Вот я про это и думаю. Если она играет с вами в прятки, при этом не спешит убивать — вдруг она союзник в борьбе с этим Секатором?
Сперва я усмехнулся. А потом задумался. Мысль была очень интересной.
Я настолько привык считать своих бывших коллег моими нынешними врагами, что упустил некоторую фактологию. Ольга действительно не спешила меня убивать. Более того — она не убила Аллу, хотя по первоначальному плану Верховного Секатора какое-то число моих знакомых девушек должны были умереть, чтобы я обозлился.
Но с другой стороны я уже давно понял, что искать обычной, человеческой логики в действиях Верховного Секатора и его «верховной жрицы» — было бесполезно.
— Спасибо за почву для размышлений, ваше сиятельство. Но я бы не стал так легкомысленно к данной особе относиться. И доверять я ей не стал бы.
— Ну, в таком случае… Вот, Эльдар Матвеевич, примите от меня дар.
Он открыл неприметный сейф, упрятанный в глубине книжных полок.
— Кольцо абсолютной невидимости. Делает на тридцать минут объект невидимым для всех органов чувств, и для обычного, и для сенситивного зрения, для разных масс-детекторов и прочего. К сожалению, в единственном экземпляре, их не больше сотни всего сделано. Там малоизвестный металл в составе, который практически отсутствует в земной коре. Только рекомендуется держать в закрытом пакете.
— Ясно. Радиоактивное кольцо с альфа-излучением. Спасибо большое! Положу-ка я его шкатулку.
Почаёвничали, посидели с отцом у посла ещё немного, затем поехали закупаться и вернулись с полными сумками одежды на военно-морскую базу. Куртки в этот раз купили не сильно жаркие, на промежуточный перелёт. Перекусили, я спросил у отца, где упомянутая база РосКОНа, подозревая, что где-то на территории Антарктического Союза.
Оказалось, что нет — за Томаорским морем, в противоположном полушарии, в самой глубине, на границе с обширными землями драконов. Для меня не было открытием, что российские базы покрывают и неразграниченную территорию основного Антиарктического материка.
На базе, казалось, нас почти не замечали — изредка появлялся уже знакомый мне Сан Саныч и о чём-то беседовал с отцом. Ночевать нам выделили две комнаты для офицеров, спали немного — в районе шести часов, а рано утром упаковались и снова полетели на дисколёте — через весь Антарктический союз, к морю.
Пилот на этот раз был незнакомый, назвавшийся Степаном — лет сорока, подтянутый и не по погоде загоревший. Летели десять часов, останавливались три раза на каких-то малоизвестных военных базах. Последняя остановка была в Новом Южном Урале, на берегу Тонмаорского Моря.
