— Оооо…, учитесь, товарищ майор, — поддел генерал замполита и, не удержавшись всё таки, продолжил свою мысль, — а то как медали и должности получать так рядом с командиром становимся, а как что произошло — шаг назад и за спину командира.
— Ну а как тебе, сынок, служится в батарее и кто это тебя так оболванил? — Генерал вывел из нашего маленького строя Каракулева и поставил его поближе перед столом.
— Нормально, товарищ генерал-майор. А подстриг так неудачно старший сержант Цеханович, — Юрочка помолчал с секунду и добавил, — он не умеет и сегодня первый раз попробовал подстричь.
— Таааак…, Понятно. А как вы, товарищ старший сержант, охарактеризуете своего подчинённого?
Я оценивающе посмотрел на Юрочку и выдал на гора: — Рядовой Каракулев характеризуется положительно. Свою военную специальность знает, уверенно выполняет свои обязанности. Но мягковат и иной раз пасует в нестандартных ситуациях. В настоящее время замковый, но при случаи вполне уверенно может действовать за наводчика. Всё, товарищ генерал-майор. Да, как секретарь комсомольской организации батареи могу добавить — в общественной жизни подразделения участия не принимает… И желания участвовать не проявляет.
— Хорошо, только то что он неактивный в общественной жизни это твоя вина как секретаря комсомольской организации. Дай ему комсомольское поручение и пусть работает.
— А что вы скажете, товарищ старший лейтенант?
— Хороший, дисциплинированный солдат, обязанности по своей специальности знает. По технической, специальной и другим предметам обучения имеет твёрдые положительные оценки. Навыки и знания по данным предметам в ходе занятий и учений применяет правильно. Политически подкован. Тихий, вяловатый, инициативу проявляет редко. Приказы командиров и начальников выполняет точно и в срок, но без должной смекалки и разумной инициативы.
Генерал недовольно поморщился: — Товарищ старший лейтенант, что это за выражение — Политически подкован. Он что лошадь что ли? Рядовой Каракулев советский солдат. А раз вяловат, как вы тут оба говорите, возьмите да расшевелите. А то он такое письмо написал Леониду Ильичу, что про вялость там чего то ни слова не написано.
Генерал внезапно повернулся ко мне и в упор спросил: — Вот ты, товарищ старший сержант, в отпуске был. А рядовой Каракулев достоин отпуска? Вы же оба с командиром батареи в целом положительно его характеризуете.
— Ни как нет. Если его в отпуск отправить, то в батарее есть много других военнослужащих, которые лучше его службу несут. Не справедливо это.
— Хм…, а у вас какое мнение, товарищ командир батареи?
Старший лейтенант Белов несколько помедлил с ответом, задумавшись, но потом твёрдо ответил: — Если всем давать отпуска, то рядовой Каракулев будет где то тринадцатым — пятнадцатым по очереди.
— Что ж, мне всё ясно. А теперь можно и вас ознакомить с письмом рядового. — Генерал достал из красивой кожаной папки листок бумаги с приколотым к ним конвертом. Нацепил на нос очки явно с золотой оправой и, прокашлявшись, солидным голосом стал читать.
— Уважаемый Леонид Ильич! Пишет Вам рядовой Каракулев из войсковой части 60380. Я был призван из…, - Юрочка в своём письме последовательно и вполне логично описал из какой он семьи, как и куда был призван. С каким положительным настроем он шёл служить. Служба ему нравится, нравится и коллектив батареи. Хорошие офицеры и сержанты. Что самое интересное в письме были только две фамилии — комбата и моя, как командира расчёта и замкомвзвода. Криминала там никакого не было, но вот в конце был почти детский и наивный крик души. Дословно довольно сложно передать, но в общих чертах содержание этого крика было в следующем, — …Служу я, Леонид Ильич, хорошо. Все приказы и приказания старшего сержанта Цеханович выполняю точно и срок, но командир батареи старший лейтенант Белов не даёт мне отпуска… А так хочется съездить домой, показаться в форме родителям и друзьям… Рассказать о службе в Советской армии…
После окончания читки письма в кабинете повисла гробовая тишина. Офицеры переглядывались друг с другом и предусмотрительно молчали. Оставался один единственный вопрос — Как далеко ушло это письмо? Хотя наличие его в руках генерала подсказывало — не дальше Группы.
— Товарищ старший сержант и вы, рядовой, выйдите из кабинета и подождите там командира батареи.
В длинном коридоре было пустынно и я сразу повернулся к Каракулеву: — Юрочка, ну и дурак же ты. На что ты там надеялся — не пойму? Сейчас за твоё дурацкое письмо комбата будут трахать. А не дай бог и комиссию какую-нибудь пришлют и тогда всему полку придётся расхлёбывать кашу, которую ты заварил из-за отпуска. Ты что, дебил, и вправду думаешь, что тебя сейчас в отпуск отправят?
Но Юрочку не смутил мой напор и возмущение и вполне миролюбиво он ответил на моё обвинение: — А чего тогда генерал приехал? Сейчас возьмёт и прикажет отправить меня в отпуск. И комиссии ни какой не будет — я же ничего такого не написал…
