Досадливо отмахнулся от такого наивняка и прильнул ухом к дермантиновым дверям кабинета командира, но слышно было плохо, только смутное бубнение, которое иной раз возвышалось и становилось громче, а потом опять стихало. Через пятнадцать минут из кабинета вышел командир батареи и я ожидал его увидеть встрёпанным и разгорячённым, но комбат был как всегда спокоен и невозмутим.
— Идите в парк, — распорядился комбат, а когда мы козырнули и повернулись, сказал нам в спину, — ну а насчёт тебе, Каракулев, будем ещё принимать решение.
Юрочка последующие три дня ходил в ожидании отпуска, но в отпуск его так и не отпустили. Я же несколько раз подкатывался к командиру батареи и ко взводнику с вполне естественным здоровым желанием узнать подробности, но комбат и командир взвода лишь отмахивались от меня. Уже потом, через год, когда я был командиром взвода и перехлестнулся в гаштетте с капитаном Беловым, узнал подробности.
Письмо сумели задержать лишь почтовики штаба группы в Вюнсдорфе и отдали его в политическое управление. Там его вскрыли, прочитали и снарядили генерала для разборок. Генерал выслушав все стороны, в том числе и нас — принял следующее решение.
— Если солдат достоин отпуска — то пусть едет. А если нет — так на ваше усмотрение.
Командир полка, основываясь на заявлении командира батареи, тоже принял решение: — Пусть ещё послужит, а там посмотрим. Заслужит — поедет, нет — ну что ж…
В этой ситуации больше всех пострадал замполит полка. Генерал- майор задал ему несколько вопросов. В том числе и такие — Сколько вообще с начала года солдат и сержантов ездило в отпуск? И попросил дать ему замполитовскую статистику — сколько в отпуск уехало по поощрению от командования полка, а сколько по поощрению командиров подразделений? И так далее…
Замполит не смог ответить ни на один вопрос, зато старый, опытный и мудрый командир полка чётко и компетентно ответил на все вопросы генерала. Впоследствии все ждали, что замполита снимут с должности, но командир полка, надавив на свои хорошие и надёжные связи, сумел отвести от майора Дамоклов меч.
— Боря, всё готово, — в Ленинскую комнату, где сержантский состав смотрел телевизор, зашёл дежурный по батарее сержант Чайкин и доложил мне о готовности к очередной солдатской хохмы. В первом взводе служил рядовой Савченко. Служил он год, был неплохим солдатом и в целом к нему по службе претензий не было. Но был один досадный ньюанс, который в спокойную жизнь взвода вносил негативный аспект. Савченко, крупный детинушка, по ночам храпел так могуче, что личному составу стоило больших усилий каждую ночь, чтобы заснуть. Что только они не делали: начиная от самого простого — мазания морды лица сапожным кремом и зубной пастой, до того что к яйцам спящего Савченко привязывали тапочек на длинной верёвке, ложили тапочек на лицо и будили. Савченко вскидывался, со сна хватал тапочек и с силой швырял его в темноту спальни, после чего долго и злобно матерился, почёсывая ноющие яйца, а взвод втихомолку посмеивался. В результате различного рода экспериментов выяснили, что когда он храпит лежа на спине, его надо переворачивать на бок. Но сон на спине, был любимой его позой, поэтому затихнув на пять минут, он снова возвращался в первоначальное положение и могучий храп вновь будил только что заснувших сослуживцев. Второй способ — это вечный дневальный по батарее. Его ставят дневальным, в свою очередь он ложится спать во вторую половину ночи и что самое интересное — практически не храпел. Но всё равно такое положение дел никого с первого взвода не устраивало. И мы решили его напугать и напугать сильно. Вот к этому сегодня и всё приготовили.
Витька Чайкин с дневальными в туалете плотно завесил окно и входную дверь одеялами, так чтобы через них не проник ни единый лучик света. Тщательно заткнул все очки и писсуары и открыл все краны, пустив воду на кафельный пол туалета. Мы тихонько зашли в спальное расположение и бережно, не раскачивая, подняли кровать с безмятежно спящим солдатом. Также медленно вынесли из расположения, бесшумно пронесли через коридор, с выключенным освещением и занесли в туалет. Аккуратно и без стука поставили кровать на пол и вышли из сан узла, тихо закрыв за собой дверь. Когда мы занесли кровать в туалет, то на полу воды было сантиметров пять. Порог туалета был высотой в двенадцать сантиметров и теперь осталось только дождаться, когда вода начнёт переливаться через порог.
Минут через десять снизу прибежал встрёпанный дежурный по РМО: — Боря, у тебя трубу в туалете прорвало и меня заливает…
— Тихо…, тихо…, да хрен с ним с твоим туалетом. У нас тут розыгрыш, — в двух словах объяснив в чём суть розыгрыша, мы успокоили дежурного и тот со словами, — а, старшина всё равно собирался там ремонт делать, — тоже приник ухом к дверям.
